Гипотеза любви

Это были воспоминания о Том Дне. О поцелуе. — Мне очень, очень жаль.

Он не сразу ответил. Стиснул зубы и перевел взгляд на экран с презентацией. Доктор Мосс уже ушла, Том говорил о диагностике рака, и в обычный день Оливия жадно бы ему внимала, но сейчас ей нужно было просто исчезнуть. С лекции. Из аудитории. Из своей собственной жизни.

А потом Адам слегка шевельнулся и сказал:

— Все в порядке.

Голос его звучал немного натянуто. Как будто на самом деле ничего в порядке не было.

— Я прошу прощения. Я понятия не имела, что она предложит это, и не могла придумать способ…

— Ш-ш-ш. — Его рука скользнула вокруг ее талии, ладонь легла на бедро. Этот жест должен был быть ей неприятен, но показался просто ободряющим. Его голос стал еще тише, когда он добавил: — Все хорошо. — Звук его слов отдавался у нее в ушах, глубокий и теплый. — Новый материал для моей жалобы по «девятому разделу».

Блин.

— Боже, я правда извиняюсь…

— Оливия.

Она подняла взгляд, чтобы посмотреть ему в глаза, и удивилась, увидев, что он… не улыбается, нет, но что-то вроде того.

— Я шучу. Ты ничего не весишь. Я не против.

— Я…

— Ш-ш-ш. Просто слушай доклад. Том может потом задавать тебе вопросы.

Это было просто… Серьезно, вот это вот все — это было совершенно, крайне…"

"Удобно. Как оказалось, колени Адама Карлсена были одним из самых уютных мест на земле. Он был приятно и успокоительно теплым и устойчивым и, казалось, не слишком возражал против того, чтобы Оливия накрыла собой половину его тела. Через какое-то время она поняла, что в аудитории и правда слишком много народу, чтобы кто-то обращал на них внимание, если не считать быстрого взгляда Холдена Родригеса, который несколько секунд внимательно смотрел на Адама, а потом тепло улыбнулся Оливии, прежде чем повернуть голову к кафедре. Она перестала притворяться, будто может сидеть с прямой спиной больше пяти минут, и просто позволила себе прислониться к Адаму. Он ничего не сказал, но слегка изменил позу, чтобы помочь ей устроиться поудобнее.

Где-то в середине лекции она поняла, что соскальзывает вниз по бедру Адама. На самом деле, это понял Адам и усадил ее поудобнее, подтянув наверх твердым, быстрым рывком, который заставил ее почувствовать, что она действительно ничего не весит. Она снова заняла устойчивое положение, но он не стал убирать руку, обвитую вокруг ее талии. Лектор говорил уже тридцать пять минут и собирался закончить лет через сто, так что никто не смог бы обвинить Оливию в том, что она еще сильнее прижалась к Адаму.

Это было неплохо. И даже более чем неплохо. Это было приятно.

— Не спи, — прошептал он. Она почувствовала, как его губы коснулись завитка волос над ее виском.