Гипотеза любви

— Посмотри на эту мерзость, — пробормотал он, приблизив губы к ее уху. Она почувствовала дуновение горячего воздуха, родное и такое приятное под включенным на полную мощность кондиционером.

Она улыбнулась.

— Да ладно.

— Отвратительно.

— Прекрасно, ты хотел сказать.

— Нет.

— Это мой новый любимый ресторан.

— Ты еще даже ничего не попробовала.

— Это будет восхитительно.

— Это будет ужасно…

Кто-то кашлянул, напоминая, что они не одни. Малькольм и Холден оба уставились на них. Малькольм — проницательно и с подозрением, Холден — с понимающей улыбкой.

— Что происходит?

Оливия слегка покраснела.

— О. Ничего особенного. У них просто есть тыквенный пенистый чай.

Малькольм сделал вид, будто его тошнит.

— Фу, Ол. Отвратительно.

— Заткнись.

— Звучит замечательно. — Холден улыбнулся и склонился к Малькольму. — Мы должны взять один на двоих.

— Прошу прощения?

Оливия попыталась не рассмеяться, увидев испуганное выражение лица Малькольма.

— Лучше не упоминать тыквенные специи при Малькольме, — нарочито громко прошептала она Холдену.

— О, нет. — Холден схватился за грудь в притворном ужасе.

— Это серьезное дело. — Малькольм уронил меню на стол. — Тыквенные специи — это перхоть сатаны, предвестник апокалипсиса, и на вкус они как задница… в плохом смысле.

Адам медленно кивнул, весьма впечатленный этой тирадой.

— В одном латте с тыквенными специями столько же сахара, сколько в пятидесяти «Скиттлс»… и там вообще нет никакой тыквы. Сам погугли.

Адам смотрел на Малькольма, и лицо его выражало нечто близкое к восхищению. Холден встретился взглядом с Оливией и сказал ей заговорщическим тоном:

— У наших парней много общего.

— Это правда. Они считают, что ненависть к целым безобидным семействам продуктов питания — это черта характера.

— Тыквенные специи не безобидны. Это радиоактивная всепоглощающая сахарная бомба, проникающая во все виды продуктов, и она единолично несет ответственность за исчезновение калифорнийского тюленя-монаха. А ты, — Малькольм ткнул пальцем в Холдена, — ходишь по тонкому льду.

— Что… почему?

— Я не могу встречаться с человеком, который не уважает мою позицию в отношении тыквенных специй.

— Честно говоря, такая позиция не то чтобы вызывает уважение… — Холден заметил разъяренный взгляд Малькольма и примирительно поднял руки. — Я и представить себе не мог, детка.

— А стоило бы.

Адам весело цокнул языком.

— Да, Холден. Стоило бы. — Он откинулся на спинку дивана, и его плечо задело плечо Оливии. Холден показал ему средний палец.

— Адам знает и уважает позицию Оливии в отношении бургеров, а они даже не… — Что бы ни хотел сказать Малькольм, ему пришлось остановить себя.