Гипотеза любви

А хорошая наука случается лишь тогда, когда мы делаем выводы, основанные на всех имеющихся доказательствах… Не только тех, которые просты или которые подтверждают наши гипотезы. Согласна?

Оливия кивнула, и он продолжил:"

"— Второе — то, о чем ты можешь знать, а можешь и не знать, потому что это связано с политикой в академических кругах. Это нелегко понять, пока не придется раз в две недели высиживать пятичасовые факультетские собрания. Но вот в чем дело: сотрудничество Тома и Адама приносит больше пользы Тому, чем Адаму. Адам — главный исследователь по гранту, который они получили. Том… ну, его можно заменить. Не пойми меня неправильно, он очень хороший ученый, но большая часть его славы связана с тем, что он был любимцем нашего бывшего научного руководителя. Он унаследовал готовую лабораторию, хорошо отлаженный механизм, и теперь просто поддерживает ее в рабочем состоянии. Адам создал свою собственную линию с нуля, и… я думаю, что он склонен забывать, насколько он хорош. Что, наверное, и к лучшему, потому что он и так несносен. — Он фыркнул. — Можешь себе представить, что он вдобавок был бы высокого о себе мнения?

Оливия засмеялась в ответ, и ее смех вышел странно влажным.

Поднеся руки к щекам, она не удивилась, обнаружив, что они мокрые. Очевидно, молчаливые рыдания были ее новым дефолтным состоянием.

— Последнее, — продолжал Холден, не обращая внимания на протечку, — это то, чего ты, вероятно, не знаешь. — Он сделал паузу. — В прошлом Адама много раз звали в разные университеты. Много раз. Ему предлагали деньги, престижные должности, неограниченный доступ к помещениям и оборудованию. Включая Гарвард… эта попытка привлечь его к работе не первая. Но он впервые согласился на собеседование. И лишь после того, как ты решила пойти работать в лабораторию Тома. — Он нежно улыбнулся ей, а затем отвернулся и начал складывать в рюкзак свои вещи. — Делай выводы, Оливия.

Глава 20

Гипотеза: люди, которые перейдут мне дорогу, пожалеют об этом.

Ей пришлось соврать.

Снова.

Это становилось чем-то вроде привычки, и, рассказывая секретарю гарвардского биофака, что она — аспирантка доктора Карлсена и ей нужно срочно его разыскать, чтобы лично передать важное сообщение, она клялась про себя, что это в последний раз. Слишком большой стресс. Слишком сложно. Не стоит подвергать нагрузке собственную сердечно-сосудистую систему и психофизическое здоровье.

Плюс у нее плохо получалось. Секретарь факультета, похоже, не поверила ни единому ее слову. Но, видимо, решила, что не будет ничего страшного в том, чтобы сообщить ей название ресторана — преподавательский состав Гарварда пригласил Адама на ужин.