Гипотеза любви

 — Я разберусь… я за пару часов разобралась с гигаомным контактом, секс не может быть сильно сложней. И готова поспорить, ты этим занимаешься постоянно, так что можешь научить меня, как…

— Ты проспоришь.

В комнате было прохладно. Внутри нее уже не было его пальца, а на бедре не лежала его ладонь.

— Что?

— Ты проиграешь свое пари. — Он вздохнул, проведя рукой по лицу. Другая рука, та, что была у нее внутри, двинулась вниз, чтобы поправить член. Теперь он казался огромным, и, прикоснувшись к нему, Адам поморщился.

— Оливия, я не могу.

— Конечно, можешь.

Он покачал головой.

— Извини.

— Что? Нет. Нет, я…

— Ты практически девств…

— Нет!

— Оливия.

— Нет.

— Но почти, поэтому…

— Нет, это так не работает. Девственность — это не непрерывная переменная, а категориальная. Двоичная. Условная. Дихотомическая. Возможно, порядковая. Я имею в виду хи-квадрат корреляции, может — корреляцию Спирмена. Логистическую регрессию. Логит-модель и эту дурацкую сигмоидную функцию.

Прошло уже несколько недель, а у нее все еще перехватывало дыхание от его улыбки одним уголком рта. Какой она всегда была неожиданной, какие ямочки появлялись у него на щеках. Оливия охнула, когда его большая ладонь накрыла ее щеку и притянула ее голову для медленного, теплого, смеющегося поцелуя.

— Ты такая всезнайка, — сказал он ей в губы.

— Может, и нет.

Она тоже улыбалась и целовала его в ответ. Обнимая его, обвивая его шею руками, чувствуя дрожь удовольствия, когда он притянул ее ближе к себе.

— Оливия, — сказал он, чуть отстранившись, — если по какой-либо причине секс для тебя… некомфортен, или ты не хочешь секса без отношений, то…

— Нет. Нет, ничего подобного. Я… — Она глубоко вздохнула, раздумывая, как это объяснить. — Дело не в том, что я против секса. У меня просто почти никогда не возникает такого желания. У меня что-то странное творится с мозгом и с телом, и… я не знаю, что со мной не так, но я, похоже, не способна испытывать влечение, как другие люди. Как нормальные люди. Я пыталась просто… просто сделать это, покончить с этим, и парень, с которым я это сделала, был милый, но правда заключается в том, что я просто не чувствую никакого… — Она закрыла глаза. Это было сложно признать. — Я не чувствую сексуального влечения, если только человек не начинает мне действительно нравиться и я не проникаюсь к нему доверием, а этого почему-то никогда не происходит. Или почти никогда. Этого не было уже давно, но сейчас… ты мне действительно нравишься, и я доверяю тебе, и впервые за миллион лет я хочу…

Она не могла продолжать, потому что он снова целовал ее, на этот раз так сильно и крепко, будто хотел проглотить.

— Я хочу сделать это, — сказала она, как только смогла. — С тобой. Я правда хочу.