Гипотеза любви

Адам пристально смотрел на нее, дожидаясь ответа и не отнимая ладони.

— Кто-то купил последний пакет чипсов?

У нее вырвался смех, влажный и не вполне контролируемый.

— Да. Это был ты?

— Конечно. — Он провел пальцем по ее скуле, остановив катящуюся слезу. — Я скупил их все.

На этот раз улыбка удалась ей лучше.

— Надеюсь, у тебя хорошая медицинская страховка, потому что тебе грозит диабет второго типа.

— Оно того стоит.

— Ты монстр. — Она, должно быть, сама прижалась щекой к его руке, потому что его большой палец снова принялся поглаживать ее. Так нежно.

— Разве так разговаривают со своим фейковым парнем? — Он казался таким встревоженным. Его глаза, линия рта. И все же таким спокойным. — Что случилось, Оливия?

Она покачала головой.

— Я просто…

Она не могла рассказать. И не могла не рассказать. Но все-таки молчала.

«Как ты думаешь, кому Адам поверит, Оливия?»

Ей пришлось сделать глубокий вдох. Выбросить голос Тома из головы и успокоиться, прежде чем продолжить. Придумать что-то, что не потрясло бы этот гостиничный номер до основания.

— Мой доклад. Я думала, он прошел нормально. Друзья так и сказали. Но потом я услышала, как его обсуждают слушатели, и они говорили… — Адаму стоило бы убрать свою руку. У него уже, наверное, вся ладонь мокрая. И рукав пиджака.

— Что они говорили?

— Ничего. Что он вторичный. Скучный. Что я запиналась. Что они знают, что я твоя девушка, и это единственная причина, по которой мне дали выступить.

Она покачала головой. Ей нужно было это забыть. Выбросить из головы. Чтобы понять, что делать дальше.

— Кто? Кто это говорил?

Ох, Адам.

— Кто-то. Я не знаю.

— Ты видела их бейджи?

— Я… не обратила внимания.

— Они были на твоей секции?

Что-то пряталось в его тоне. Что-то грозное, намекающее на насилие и сломанные кости. Ладонь Адама все еще нежно касалась ее щеки, но он прищурился. Стиснул зубы, и Оливия почувствовала, как по спине у нее пробежала дрожь.

— Нет, — солгала она. — Это не важно. Все в порядке.

Его губы сжались в твердую линию, ноздри затрепетали, так что она добавила:

— В любом случае мне плевать на то, что обо мне думают люди.

— Ну да, — он фыркнул.

Этот Адам, тут, перед ней, был тем угрюмым, вспыльчивым Адамом, на которого жаловались его аспиранты. Оливии не следовало удивляться, увидев его в таком гневе, но раньше он никогда себя с ней так не вел.

— Нет, правда. Мне плевать, что обо мне думают…

— Я знаю. Но в этом-то и проблема, так ведь? — Он пристально смотрел на нее, и он был так близко. Она могла разглядеть, как желтый и зеленый смешивались в светло-карий в его глазах. — Не в том, что они думают. А в том, что ты думаешь. Ты думаешь, что они правы. Не так ли?

Рот у нее как будто набили ватой.

— Я…

— Оливия. Ты отличный ученый.