Гиперборей

Они осторожно повели их по ночной улице под самыми домами, ступая по мягкой земле, чтобы не разбудить цокотом подков. Когда миновали крайнюю хату, даже не хату, а развалюху вроде просторной собачьей будки, он позволил Гульче взобраться в седло. Вымощенная бревнами дорога давно кончилась, и они пустили коней вскачь. Утоптанная и укатанная тысячами копыт и колес дорога тускло блестела под падающим сверху серебристым лунным светом, по обе стороны почти всюду была чернота, там колыхались тени, что-то кралось, вытягивало хищные лапы...

Пещерник ехал неподвижный, погруженный в тяжкие думы. Лицо в призрачном свете казалось вытесанным из темного камня, но Гульча всей душой чувствовала тревогу этого большого сильного человека, разрывалась от сочувствия и острого желания помочь, поддержать. Или хотя бы утешить. Когда ехали по опушке леса, он часто посматривал на звездное небо, щупал обереги, наконец сказал глухо:

— Пора свернуть. В лес.

Гульча со страхом посмотрела на темную стену, где часто мелькали желтые огоньки. Она отдала бы руку, ногу, голову на отсечение, что это горящие глаза волков — следят за ней и уже облизываются, роняют слюни, как вдруг одна пара глаз начала раздвигаться, один глаз ушел вверх, и Гульча со слезами счастья поняла, что то брачная пара светлячков. Если бы проклятые жуки не разругались, так бы и протряслась всю ночь!

Она с облегчением въехала вслед за Олегом в темную непроницаемую тень и сразу услышала далекий заунывный вой.

— Там волки, — сказала она нервно, — грабители, тати... Почему не ехать по дороге?"

"Олег предостерегающе поднял руку. Гульча смутно видела движение в темноте, послушно умолкла. Пещерник спрыгнул с коня, знаком велел ей сойти на землю. Она заколебалась, внизу было темно и что-то шуршало, но внезапно до слуха донесся слабый стук конских копыт. Пещерник гладил своего коня, щупал ноздри, а когда топот приблизился, зажал своему коню пасть. Гульча поспешно спрыгнула, ухватила своего жеребца за удила, не давая веселым ржанием приветствовать скачущих в ночи коней.

Топот раздался вблизи, и Гульча с замирающим от страха сердцем поняла, что по дороге, с которой они только что ушли, вдогонку за ними промчались трое всадников. Стук копыт быстро отдалился и утих, пещерник отпустил коня, прислушался, затем его высокая фигура качнулась и пропала в ночи. Конь так же неслышно ступил следом, словно тоже вступил в охотничье братство. Гульча едва успела дотянуть своих коней, страшась потеряться в жутком славянском лесу.