Гиперборей

— Испослать тебе, Славен, — произнес Олег негромко. — Спасибо за дом, который ты построил, и за сыновей. Их у тебя намного, чем деревьев.

Гульча смотрела непонимающе, переводила взгляд то на Олега, то на березовую рощу. Олег тронул коня, они миновали березняк. Лицо пещерника было печальным. Он перехватил взгляд девушки, виновато улыбнулся:

— Извини, старческие воспоминания...

Гульча фыркнула пренебрежительно:

— Скажи еще, что помнишь эти березки молодыми!

Через два дня, проезжая вдоль Днепра, он не утерпел, сделал немалый крюк, они проехали через могучую дубовую рощу. Олег даже растерялся, затем чутье вывело на обширную поляну, где посередине возвышался исполинский дуб. Вандал посадил его еще крохотным прутиком, второй раз Олег видел его уже молодым дубком, с того времени в этих краях не бывал. Дуб Вандала! Сколько из его желудей выросло молодых могучих дубков? Выстояли, оттеснили соседние деревья, несмотря на стада кабанов, рыскающих за желудями, несмотря на пожары, свирепые ветры, засухи... Что ж, сыновьям Вандала пришлось выстоять еще более нелегкие штормы, грозы и ураганы!

В полдень Олег дал малый отдых коням, они пообедалив дорожные мешки гостеприимные рашкинцы насовали еды на две дюжины едоков. На этот раз Гульча с готовностью приготовилась выбирать и капризничать, однако пещерник строго велел съесть сперва то, что испортится до вечера. Снова с набитым животом девушка едва встала, на четвереньках отползла от походного стола. Олег, откровенно издеваясь, помог ей взобраться на коня.

Они видели великое множество звериных следов: перебегали дорогу, не страшась, олени, стада свиней. За спиной Олега торчали оперенные стрелы длинные, с закаленными наконечниками. Даже у Гульчачак руки дергались в охотничьем азарте. Пещерник же ехал, похожий на вырезанную из дерева фигуру языческого бога.

Когда солнце начало опускаться к вершинам деревьев, Олег остановил коней посреди широкой долины, с удовлетворением огляделся. Деревья стояли могучие, надежные, с изогнутыми ветвями. Сухостоя много, от цветов на поляне идет хороший запахнежный, но мощный, здоровый. Торопливо прошмыгивают пчелы: на полянутонко гудя от нетерпения, а обратногудя тяжело, облепленные пыльцой, мохнатые, толстоногие.

— Соберешь хворост? — спросил он.

Гульча, которая только что собиралась идти за хворостом, мгновенно возразила:

— Лучше расседлаю коней. Костер мужское дело.

— Тебе виднее, — согласился Олег.

Она посмотрела ему в спину подозрительно: где издевка? Тон больно смиренный."

"Сухих сучьев, смолистых и толстых, лежали под каждым деревом целые кучи. Олег сложил две горки в запас, вытащил из мешка котел и медвежатину.