Гиперборей

А что еще в седельных сумках у пещерника?

— Будем смотреть в оба, — бросил Морш зло.

— Я гляжу, — возразил Мирошноман. — Как примут на том свете сыновей Большой Кобылицы, что погибли не от меча, а от простой веревки? Позорная смерть для воина-зверя!

— Вы приняли истинную веру, — напомнил Морш зло. — Они попадут не в старый языческий рай, а в наш, истинный!

— На том свете мною хоть ворота подпирай, а здесь не хочу обгадиться.

Он стегнул коня, догоняя передних всадников. Морш остался с Гульчачак. Девушка вскрикнула пораженно:

— У пещерника два лука, если глаза меня не обманывают. Зачем? Я никогда не видела воинов с двумя луками.

Один из обров услышал, бросил с бешенством:

— Он не воин!

Морш ответил задумчиво:

— Я тоже не видел. Я воевал в разных странах, видел разные народы. Впрочем... погоди! Был такой древний народ. Они еще с египтянами спорили о первородстве. Скифы! Они носили по два лука. Стрелы были отравлены. Один из их героев забрел далеко на восток, даже на юг, там совершил немало подвигов. Таргитай, сын Тараса, а в Элладе его звали Гераклом. Он убил там ужасную гидру, смазал ее кровью концы стрел, как делают скифы...

— Это не он?

— Нет, — ответил Морш уверенно. — Геракл отдал второй лук сыну. Их было у него трое, все пробовали натянуть тетиву по очереди, но сумел лишь младший — ему достался лук и все земли, остальные братья откочевали... С той поры Таргитай ходил лишь с одним луком.

Гульча сказала с сожалением:

— У этого их два, так что это не Таргитай.

— Однако он знал скифов! Этого я не понимаю. Сидит на коне по-скифски, стреляет по-скифски... Даю голову на отсечение, что он на полном скаку может бить в цель, как были обучены скифы. Не понимаю... Варвары записей не ведут, как мой богом избранный народ, — откуда же скифские приемы боя? А меч — сарматский...

Ночь упала на землю, как гигантский черный колпак. Обры и Посланцы Бога поняли, что пора останавливаться для ночевки — почти перестали видеть друг друга. Всадник, которого преследовали, потерялся впереди во тьме.

Спали тревожно, нетерпеливо, жадно высматривая полоску рассвета. Луна еще светила, когда наспех поджарили на костре мясо, наскоро прожевали. Мирошноман выслал двух разведчиков, велел отыскать следы. Вернулись оба невиданно скоро. У обоих на лицах было странное выражение.

Мирошноман рявкнул зло:

— Почему вернулись? Не знаете, как искать?

Один разведчик ответил хриплым, как у вспугнутой птицы, голосом:

— Нашли. Он их вовсе не прятал! Зола его костра всего в двух полетах стрелы.

Мирошноман побледнел, по спине между лопаток прополз холодок, будто пробежала холодная быстрая ящерица. Внезапно глаза расширились, он подпрыгнул:

— Он мог видеть наш костер?

— Он видел, — ответил разведчик сдавленным голосом. — Мы отыскали его следы.