Гиперборей

Все смотрели на него во все глаза. В глазах Асмунда был откровенный восторг. Наконец Рудый скромно кашлянул, сказал благочестиво:

— Святой отец, ты так был погружен в мысли о высоком, что вместо своего кваса... съел моего кабанчика.

Олег пожал плечами, все еще в тяжелых мыслях о самом трудном переходе — последнем, как сквозь толстое одеяло из шкур услышал сочувствующий голос Асмунда:

— Если не смотришь, что ешь, то все одно, что не ел. По себе знаю.

Хозяин попятился, в его глазах был ужас и благоговение:

— Говорят, что волхвы не творят чудеса! Своими глазами видел...

Один из гуляк в корчме поднял руку почесать нос, шевельнул пальцами, почесал щеку, в задумчивости коснулся мизинцем уха. Олег бросил взгляд в ту сторону, откуда гуляка был хорошо виден. Краснолицый купец с широким темным лицом поднялся, пошел к двери. Из-под короткого плаща— западного кроя выглядывали ножны широкого меча.

Рудый внимательно смотрел на Олега, спросил тихо:

— Что-то случилось?

Олег взял кружку с пивом, поднес ко рту, ответил, едва шевеля губами:

— Вон тот, с серьгой в ухе — чтец по губам.

Рудый поднес свою кружку ко рту, закрывая губы:

— Они опасны?

— Не знаю. Пока что замышляют какой-то грабеж. Вряд ли нас касается, но будь наготове.

— Откуда знаешь?

— Язык офеней, — ответил Олег коротко.

Рудый тихонько сказал Гульче, все еще прихлебывая пиво мелкими глотками:

— Я думал, только я знаю язык этих коробейников!.. Они придумали свой язык, чтобы при покупателе тайно вздувать цену, торговаться.

Олег почти не слушал. Рудый знал только язык северных офеней, их там называли коробейниками, на самом же деле было много таких языков — жеста, свиста, птичьего клекота и цвириньканья, а южные офени сохранили много скифских слов и даже киммерийских, которых не помнили сами потомки скифов, растворившись среди славян."

"Внезапно что-то заставило его поднять глаза. В корчму вошли трое крупных мужчин, заняли стол возле выхода. Еще двое остановились в дверях. Их лица словно высечены из камня, глаза смотрели холодно и оценивающе. Все пятеро двигались с той уверенностью, какую дают доспехи, укрытые под простой сорочкой.

— Готовьтесь, — шепнул Олег, отхлебнув пива. — Гульча, верни Умилу. Если легла спать — тащи силой. Не забудь маленького Игоря.

— Почему я? — спросила Гульча. Увидела лицо Олега, быстро спросила: — Что случилось?

— Слева у двери стоит тот, единственный, кому удалось ускользнуть. Асмунд, Рудый, не поворачивайтесь. Держите головы ниже, громко не говорите. Я приведу коней ко входу в корчму. Меня он не видел, не знает, что я с вами. Не поворачивайтесь, что бы со мной ни случилось.

Он вылез из-за стола, медленно побрел к выходу. Спину держал сгорбленной, выпячивал живот, руки нелепо болтались.