Гиперборей

Кровавый бой кипел по всему кораблю, но схватка стала похожей на бойню. Ушкуйники, судя по всему, уже не раз имели дело с берсерками. Выстояли, не дрогнули при бешеном натиске, остановили первый удар. Их стальные доспехи даже не прогнулись, а острые мечи, встретив не защищенные доспехами тела, рубили, как на бойне."

"Старые волхвы рассказывали, вспоминал Олег, что в древности тавроскифский князь Ахилл водил за море корабли в помощь эллинам. Те воевали Трою, что, как бельмо на глазу, сидела на богатом хлебном пути и грабила все проходящие корабли. Ни троянцы, ни эллины тогда не знали ни булата, ни железа — все были в медных латах, даже лучшие из героев, как медноблещущий доспехами Гектор и его греческие противники. Тавроскифы явились в булатных доспехах, ибо железной руды немало в их болотах, а выковывать булат из сырого железа анты научились давно. Эллины и троянцы не могли пробить своими деревянными копьями с медными наконечниками стальные панцири антов, которых греки называли мирмидонянами, переведя слово ант на свой язык, ибо и то и другое означает муравьев. И греки, и троянцы охотно— рассказывали басни о зачарованном оружии мирмидонян-антов. Воевода Аристей пытался научить местных кузнецов, но легче и приятнее было повторять сказки о подземных водах Стикса, чем учиться тяжкому ремеслу... Когда погиб Патрокл, Ахилл учредил погребальные игры и как высшую награду положил поверх всех наград слиток железа. Простого железа-сырца. Для греков и оно великая диковинка!

Ушкуйники деловито, плечом к плечу, очистили драккар, без жалости прикончили тяжелораненых. Один оглянулся на Рудого, посоветовал мрачно:

— Надень шлем. Хохол твой на макушке... могут принять за чужака.

— Мы свои, — поспешно заверил Рудый. — Далеко до Новгорода?

— За недельку доберетесь, если кони добрые. А ежели поплывете с нами, то через пять дней там будете.

— Спасибо за добрый совет. Вы купцы?

— Знамо дело!

— Может быть, выпьем за дружбу, в кости сыграем? — предложил Рудый.

Ушкуйник оглядел его с головы до ног, в короткой усмешке блеснули его ровные зубы:

— Тебя Рудым кличут?.. Тебе бы бороду отпустить. Знают слишком. А кто не знает, тот слыхивал.

Он спрыгнул с корабля за соратниками, они же — сотоварищи, ибо на их коче товару было навалено выше головы. Олег проводил его хмурым взглядом: не нравилось превращение отважных ратников в товарищей. Если и суждено Новгороду сгинуть, то только от такого превращения.

К Олегу и Рудому подошел Асмунд. Он был в крови с головы до ног, но рот расплывался до ушей, глаза блестели. С затупленного лезвия топора капала кровь. Рюрик обеспокоенно склонился над Умилой, а Гульча с облегчением бросила кинжал в ножны. Князь, как и его воевода, был по уши в крови.