Гиперборей

Север!

В комнату заглянул хмурый холоп, сказал в пространство:

— Вино я поставил в большой палате...

Рюрик поднялся, виновато развел руками:

— Видите, какой я князь? Все мною распоряжаются. Ничего не поделаешь, придется идти в большую палату.

Гульча облила Рюрика презрением, пошла рядом с Олегом, наморщив нос. Они поднялись в просторную палату — посреди зала стоял широкий стол на резных ножках. Холодные каменные стены сплошь закрыты толстыми восточными коврами, а самих ковров почти не видно под развешанными щитами, мечами, топорами, дротиками, кинжалами, саблями, булавами, шестоперами, клевцами, оскерпами, швыряльными ножами... И все не простое: булат лучших мастеров — синеватый узор на лезвии, письмена и руны у основания, а рукоятки отделаны золотом и драгоценными камнями.

Холоп поставил перед ними три широких кубка, отделанных золотом, сверкающих яхонтами. Гульча взяла свой в руки, пальцы коснулись дорогих камней, ее глаза заблестели, и она посмотрела на странного князя с любопытством и зачатками уважения.

— Сколько шпионов нас слушает? — спросил Олег.

Рюрик засмеялся, показав ровные белые зубы:

— Здесь все друг друга знают как облупленных.

Олег в сомнении покачал головой:

— Ладно... Рюрик, я несколько дней ехал через поле, где трава не росла: кости лежат плотно, кучами. Человек стал страшнее зверя.

Рюрик налил ему и Гульче красного вина, ответил равнодушно:

— Святой отец, тебя это волнует? Резня — дело вечное. Из-за баб, скота, травы. Разве ты поэтому приехал?

— Соседние племена перестали рвать друг другу глотки. На юге из множества племен внезапно возник Хазарский каганат. На западе сыны Рудольфа уже создали империю. С востока славян теснят неведомые племена, что пришли на смену киммерам, скифам, гуннам, обрам,... Лишь на севере у нас море, забитое льдами, придется отступать во льды.

— Обязательно?

— Или покориться. Поляне и древляне уже платят дань хазарам. Да-да, тем самым, которые нашей тени боялись. Они объединились, Рюрик! Хазары объединились, не поляне.

Рюрик смотрел прямо, в глазах появилось раздражение. Он бросил отрывисто:

— Святой отец, я не умею разговаривать с волхвами... Своему воеводе сказал бы: телись быстрее!

— Я не родился пещерником, так что понимаю разные языки. Рюрик, наши племена нуждаются в объединении. Ты — единственный, кто может связать воедино.

Рюрик изумленно свистнул, отшатнулся, словно его лягнул в грудь боевой конь. Серые глаза широко раскрылись. Так же широко распахнулись черные глаза Гульчи. Олег сказал с ноткой отчаяния:

— Рюрик, я заглядывал в будущее. Проверял разные дороги, по которым может пойти мир. Некоторые проследил так далеко, что сам перестал понимать, что вижу... Сейчас последний миг! Если не стряхнем сонную одурь, придут чужие народы и сожрут.