Гиперборей

"

"Гостомысл величаво испил до дна. Тем временем уже расставили блюда с белорыбицей, нежными карасями, стерлядью. За рыбой подали мясные блюда — Олег едва успел отщипнуть от белорыбицы, затем в серебряном ковшике перед ним поставили уху, ее сменила мясная похлебка, сдобренная восточными специями. Перед ним поочередно появлялись рябчики, тетерки, болотные кулики, скворцы в кисло-сладких ягодах. Олег съел скворца, перед ним поставили миску с зайчатиной, справа — лебедя с гордо выгнутой шеей, нашпигованного яблоками, душистыми травами. Слева придвинули серебряную тарелочку с отделениями для черного и красного перца, горчицы, уксуса, укропа, соли.

Гостомысл пытливо посматривал на пьющих и жующих, ловя нужный ему момент. Он чувствовал взгляд Олега, они сидели плечо в плечо, но не поворачивал голову, даже раздраженно подергивал щекой, словно пещерника посадили здесь вопреки его воле.

После третьей чары разговоры пошли не столь чинные, как вначале, хотя новгородцы вовсе не отличались чинностью, не в пример киянам или любечанам. Гостомысл медленно поднялся, чара снова была в его руке, оглядел гостей:

— Здеся собрались самые мудрые и самые сметливые... Так кому ж еще поведаем печаль свою? Снился мне сегодня престранный сон. Я, ваш посадник, не верю ни в сон, ни в чох, ни в бабье шептанье, но тут поверил сразу, что сон — вещий! У меня было семеро детей. Четверо сыновей, как вы знаете, доблестно погибли, защищая наш Новгород... Остались три дочери, но во сне я увидел только свою середульшую, Умилу.

За столом была тишина, все уже опустили ножи и ложки, смотрели на Гостомысла. Посадник никогда не советовался с волхвами, не читал знаки на небе — боги подсказывают только слабым, говаривал он, а сильные да умные сами выбирают себе дорогу, богам на радость. Ежели Гостомысл заговорил о вещем сне, то это точно вещий, еще какой вещий!

— Из чрева Умилы вдруг выросло дерево, — продолжал Гостомысл. Лицо его слегка побледнело, глаза нездорово поблескивали. — Огромное невиданное дерево! На каждой ветке повисли сочные плоды, было веток столько, что покрыли огромный город — наш Новгород! — а дерево все росло, ветки простирались далее. Я смотрел на дерево, плоды, и мне было так сладко и радостно... Кто сумеет истолковать сон?

За столом переглядывались, наконец один боярин сказал с сомнением и смешком:

— Мне обычно снится, что здоровенный бык топчется по моему животу, но я люблю на ночь плотно поесть. Тебе снилось радостное, снилась Умила, твоя скромница и умница... Древо из ее чрева — это мечта каждого отца! Она у тебя не заяловеет, Гостомысл!

Старый воевода по другую сторону стола сказал веско:

— Древо — это древо. Лесное или человеческое. Умила — твоя дочь, так что это и твое древо. Древо рода твоего.