Гимн шута – XV

Затем еще один. После чего пробежала несколько шагов и обняла уже успевшего привстать на больничной кровати дедушку.

Диагност вновь возмущенно взвыл.

— Господин Тюфякин! — тут же раздался возмущённый голос.

Обладательница стройных загорелых ножек и голубого халатика пустила посетителя под честное слово. И вот опять…

Инна внимания на возглас не обратила. А Юрий Николаевич, глянув в сторону строгой медсестрички, состроил столь «умоляющую» гримасу, что так только сердито рукой махнула и шагнула к экрану диагноста, срочно переключая какие-то режимы.

Эмоции прошли быстро. Тюфякина умела контролировать чувства, а оттого в руки взяла себя почти сразу же.

— Простите, — чуть склонила голову она в сторону медсестры главного императорского госпиталя. — Больше не повторится.

— Я надеюсь, — рассерженной кошкой фыркнула та.

Несколько секунд внучка и дед смотрели друг на друга. Как будто пытались о чем-то договориться. При этом девушка вид имела чуть смущенный. Словно натворила чего, но сознаться боится. Точь-в-точь как лет десять назад, когда она разворотила модель парусника «Богатырь», любовно собранную патриархом еще в юности, и пришла «сдаваться»…

— Как ты, милая? — негромко спросил Юрий Николаевич.

Пальцы его сами с собой сложились в знак «все чисто?», а брови вопросительно приподнялись.

— Все хорошо, — кивнула девушка.

«Отстукивая» по спинке кровати ответ «да» военным шифром. Воспитание давало о себе знать. Экстренные способы связи и сообщения в Семье учили едва ли не одновременно с речью.

Несколько секунд Юрий Николаевич рассматривал усевшуюся на край его кровати внучку. Та улыбнулась и еще раз кивнула без всякого жестового сопровождения. Это значит: говорю, что думаю.

— Все хорошо, дедушка, — повторила она.

Однако мелькнуло в ее глазах нечто такое, что патриарх Семьи нахмурился.

Да и ситуация заставляла усомниться в словах Инны. Чем этот чертов Волконский уже прижал внучку, что та боится попросить помощи даже у собственного деда? Неужто предъявил ей «свободу» из застенков МВД в качестве «крючка»?

— Инна, — негромко произнес он. — Ты же знаешь, что ничего не должна Волконскому за свое освобождение?

Девушка застыла. Вопрос она поняла. Однако ее куда больше интересовало, почему именно тот был задан.

Медсестра же отшагнула подальше, благо размеры палаты позволяли. Одной случайно услышанной ей фамилии вполне хватило, чтобы резко возжелать держаться подальше от чужого разговора.

Однако за показаниями диагноста она все равно следила. Клятва Гиппократа, чтоб ее…

— Не волнуйся, — наконец мягко произнесла Тюфякина, разглаживая ладонью простыню на постели Юрия Николаевича. — Павел мне об этом…

— Павел⁈.. — прошипел «больной» под завывания диагноста.