Гимн шута – XV

Но качественно спеленать пленника и дотащить до машины их способностей более чем хватит.

Помощник вышел обратно в общий зал. Мужчина окинул взглядом застывших по углам «сотрудниц» и гостей. Никто не сопротивлялся. Сразу не успели, а тянуться за «всяким» под внимательными взглядами спецов было бы глупостью. Идиотов не нашлось.

— Не представляют ценности, — негромко сообщил Чжан Хану. — Пусть живут.

Он на пути мести, да. Но не мясник. Лишние жертвы гирями в карму помощнику были не нужны. И чем больше становился его личный счет, тем серьезнее он относился к этому вопросу.

Командир «призраков» кивнул. Через десять секунд в помещении не осталось никого. Лишнего. Удивительно, но имперская полиция так и не получила сообщения о небольшой бойне практически в центре столицы. Честные люди предпочитали совершенно другие места для отдыха. А остальные с властями связываться не желали.

Ныне все три ублюдка висели на цепях в старом заброшенном цехе.

В них не осталось уже ничего человеческого. Просто куски мяса. Пандзи умер час назад. Не выдержало сердце. Остальные еще дышали. Еле-еле.

— Шоучжан? — негромко уточнил командир Хан.

Уже почти забытое армейское уставное обращение заставило Чжана мысленно вздохнуть. Давно это было…

— Заканчивайте, — махнул рукой он отворачиваясь.

За его спиной раздались два негромких хлопка.

Глава 4

Глава 4

В этот раз Волконский пришел как друг.

Внушительные двери из черного дерева с резными драконами растворились бесшумно, будто сами поддались легкому движению девушки-проводника. Ее фарфоровая кожа казалась еще бледнее на фоне строгого темно-синего костюма — намеренно безликого, как униформа. Лишь голубой шелковый шарф с узором «облачных гроздьев» выбивался из общего образа, переливаясь при каждом шаге.

«Цинсе — цвет вечного неба и дипломатии», — отметил про себя Павел, вспомнив, как такие оттенки носили императорские посланники. Девушка замерла в поклоне, открывая путь в кабинет. Ее движения были отточены до ритуальной точности — ни на йоту глубже, чем требовал этикет.

— Добрый день, господин Волконский, — поприветствовал Хули-Цзин посетителя в подчеркнуто европейском стиле.

Даже руку протянул для пожатия, ломая принятые на его родине нормы.

— Я оценил, — демонстративно мазнул взглядом по шейке провожатой клановец.

Взор его упал на небольшой столик. Там на искусно инкрустированной подставке покоился традиционный клинок чэнь. Узкое прямое лезвие было будто покрыто туманными волнами. Так выглядел узорчатый дамаск с воронением.

На рукояти у гарды с любовью и тщанием была повязана белоснежная траурная лента.

— Мои соболезнования, — произнес Павел без всяких эмоций.

Собеседнику они были все равно не нужны. Его скорбь могла утолить лишь месть.