Любовь гика

Он выучил музыку. За два занятия! Все занимает ровно полторы минуты. Это будет финал выступления. Он может к нам забегать за пять минут до конца и стоять за ширмой. И уже через пять минут он свободен! Папа, пожалуйста. Мама? После обеда мы вам покажем. Вам понравится, правда!

Цыпа прятал лицо за рукой Ала. Арти смотрел на большую ложку в руке Лил, которая раскладывала куски курицы по тарелкам.

– Вот это картина! Публику просто расплющит! Что скажешь, Хрустальная Лил? Умные у нас девчонки?

– Они полетят, – пробормотала мама. – Боже мой.

Щеки Элли пылали от возбуждения. Ее взгляд, полный надежды и страха, впился в Арти, который не сказал ни слова. Он легонько раскачивался на стуле и, казалось, не интересовался ничем, кроме еды, прираставшей у него на тарелке с помощью ложки в тонкой руке у Лил.

Разумеется, номер так и не состоялся. Арти задушил его на корню. Если кто-нибудь из внешнего мира узнает правду – или хотя бы заподозрит, что это не фокус, – нам придется вступить в бой за Цыпу с противником, явно превосходящим по силам. У нас у каждого есть свой дар, и надо действовать в рамках этого дара… Нужно ли играть с огнем? Неужели после того, что Ал сделал для нас, мы ему все испортим? Ифи расстроилась, но проявила готовность понять. Элли предпочла вообще не высказываться.

Наверное, мы выглядели очень мило, мы с близнецами, в голубых платьях под тенистыми яблонями, с большими мисками на коленях, когда сидели все вместе и лущили горох в летний послеполуденный час. Однако яблоки на деревьях были дряблыми и морщинистыми, а под моей панамкой и блестящими волосами близняшек скрывались мозги, изъеденные червями.

– Арти никогда никого не обидит, – истово врала я. – Это все ты, Элли. Ты завидуешь Арти, а он просто заботится о благе семьи.

– Оли, ты сама знаешь, что Цыпа уже давно плавал бы в формалине, если бы Арти решил, что тот грозит отобрать у него корону главной звезды цирка. – Элли лущила горох, яростно разрывая стручки. Горошины градом сыпались в миску. Ифи раскрывала стручки аккуратно, легко и изящно.

– И все-таки Арти считает, что Цыпа может быть нам полезен, – заметила я.

– Ну да, – усмехнулась Элли. – Как раб и рабочая лошадь. Цыпа экономит нам кучу денег. Чтобы установить все шатры, нужно десять здоровых мужчин и пять часов. А Цыпа делает все за час и один. И не требует никакой платы. Погладишь его по головке, он и доволен.

– Надо быть добрее, Элли.

Та пробормотала, глядя на свои руки:

– Я просто пытаюсь защитить нас. И тебя, и себя. Арти нас ненавидит. Он эгоист, любит только себя.

– Он не эгоист! Просто ему страшно! Ему всегда страшно, Элли! И ты это знаешь!

Рука Ифи взметнулась, словно в испуге. Как иллюстрация страха Арти. У меня по спине пробежал холодок, и я подумала: «Мне тоже страшно.