Любовь гика

Распахнулась дверь лазарета. Наружу вышел Норвал Сандерсон, прижимавший к груди большой сверток в плотном пластиковом пакете. Он закрыл за собой дверь и неспешно направился прочь, но тут ему навстречу вышел Хорст. Дрессировщик прищурился, глядя на Сандерсона.

– О, какие люди! Норвал! – воскликнул Хорст. Сандерсон остановился, а Хорст продолжил приветливо: – Сдается мне, кто-то разжился хорошим куском мясца.

– Хорст, мой добрый друг! – радушно отозвался Сандерсон, всем своим видом давая понять, как приятна ему эта встреча. – Я как раз собирался тебя разыскать. Думал, если есть время, сыграем в шашки.

Он достал из заднего кармана маленькую бутылочку бурбона и протянул ее Хорсту. Дрессировщик не сводил глаз со свертка в руках Сандерсона. Потом подошел к нему и взял бутылку. Сандерсон был безмятежен и добродушен.

– В шашки? – произнес Хорст, открывая бутылку.

– Может, на улице, чтобы я сел с подветренной стороны от тебя?

Хорст беззлобно взглянул на него и поднес бутылку к губам. Сделал хороший глоток, крякнул и вернул бутылку Сандерсону.

– Еще вопрос, кому садиться с подветренной стороны, – сказал он.

Сандерсон тоже отхлебнул виски, вежливо не озаботившись тем, чтобы вытереть горлышко о рукав.

– По-моему, – задумчиво протянул Хорст, – ушлый проныра всяко воняет почище честного дрессировщика диких зверей, и если там у тебя в свертке не целое бедро, то я – поросячья задница.

Сандерсон поднял брови, изображая изумление.

– Это было бы оскорблением, – сказал он, – законов природы, здравого смысла и милой женщины, которая тебя родила, воспитала и вырастила, – хоть на секунду помыслить, что ты похож на тыльную часть представителя семейства свиньих.

Сандерсон мрачно взглянул на бутылку в своей руке, переложил сверток под мышку и отпил еще виски.

– Мне казалось, мы с тобой договорились, что ты берешь костяные части, – заметил Хорст. – Все пальцы и так достаются тебе.

Сандерсон обреченно пожал плечами, как бы сдаваясь:

– Я прямо в растерянности. Не знаю, что сказать. Лень меня погубит, мой дорогой Хорст.

Они ушли, и больше я их не слышала. Сандерсон вручил Хорсту бутылку и сверток. Хорст сунул сверток под мышку и на ходу приложился к бутылке. Потом они завернули за трейлер и скрылись из виду.

Это был их вечный спор. Хорст претендовал на большие куски для своих кошек. Сандерсон обещал отдавать ему руки и ноги, а себе брать только кисти и стопы, которых все равно было больше. Эти «кусочки» Сандерсон развешивал на улице за своим фургоном и дожидался, когда в них заведутся мушиные личинки. Он говорил, что легче насадить на крюк один большой кусок, чем возиться с маленькими и нанизывать их на тонкие прутья наподобие шашлыка. Хорст терпеливо объяснял, что стопы и кисти ему без надобности.