Россия — Советский Союз, 1946–1991 гг.

Хрущева усопшему вождю, который в годы войны дал санкцию на расстрел его старшего сына военного летчика Леонида Хрущева, сдавшегося в плен фашистам.

По второй проблеме тоже существуют две диаметрально противоположных точки зрения.

Все «шестидесятники» и их идейные наследники, патологические ненавистники всего русского и советского (А. Яковлев, Н. Сванидзе, Л. Млечин), с нескрываемым восторгом говорят о том, что именно этот доклад положил начало знаменитой «оттепели» и массовой реабилитации невинных жертв политических репрессий, очищению партии и общества от идеологии и практики государственного террора, нанес смертельный удар по сталинизму и «советскому казарменному социализму» т.д.

Их идеологические оппоненты (С. Кара-Мурза, А. Проханов, Г. Ферр) крайне негативно оценивают этот доклад и вполне правомерно утверждают, что он:

• нанес непоправимый удар по авторитету коммунистической партии и советского государства;

• положил начало системному кризису и расколу в международном коммунистическом и рабочем движении, от которого не удалось избавиться до сих пор;

• стал козырем в руках тех враждебных политических сил в нашей стране и за рубежом, которые вели и ведут глобальную психологическую войну против нашего государства;

• дал первый и самый мощный импульс к системному кризису и развалу СССР, который завершили хрущевские наследники во времена преступной «горбачевской перестройки», и т.д.

По информации ряда историков (Р. Пихоя), вскоре после окончания съезда Н.С. Хрущев попытался закрепить свои позиции неформального лидера страны и продолжить разоблачение сталинского культа. В частности, он намеревался в мае―июне 1956 г. инициировать созыв очередного Пленума ЦК, где основной разоблачительный доклад, посвященный роли И.В. Сталина в годы Великой Отечественной войны, должен был сделать маршал Г.К. Жуков. Стараниями Н.А. Булганина, Д.Т. Шепилова и, возможно, самого Н.С. Хрущева эта идея была похоронена, поскольку они побоялись дать мощный козырь в руки амбициозного министра обороны, давно страдавшего «наполеоновскими комплексами». Вместо этого в середине июня 1956 г. во все партийные организации было послано письмо ЦК КПСС «Об итогах обсуждения решений XX съезда», которое должно было пресечь «идеологический разброд и шатания» и дать четкие установки о допустимых рамках критики сталинского культа.

Позднее дозволенные рамки критики культа личности были предельно четко обозначены 30 июня 1956 г. в постановлении ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий», которое носило более выдержанный характер, чем разнузданный по форме и содержанию доклад Н.С. Хрущева на партийном съезде.