Из моего прошлого, 1903–1919 гг.

Каковы были объяснения Государя с Столыпиным, – происходившие на другой день, – я не знаю, но помню только, что в следующем заседании Совета Министров, – а собирались мы в ту пору очень часто, не менее двух раз в неделю, – Столыпин сказал нам, что Государь разделил его точку зрения и настаивает лишь на том, чтобы избирательный закон был представлен Ему на рассмотрение в окончательном виде как можно скорее, потому, что необходимость роспуска Думы не допускает в Нем больше никаких сомнений.

Мой доклад у Государя пришелся на пятницу 17-го апреля, в день закрытого заседания Думы, и Государь сказал мне только, что он с большим нетерпением ждет известий, как оно кончится, хотя Он не допускает мысли о том, что Дума рискнет отказать в утверждении контингента новобранцев. Таким образом, я не видел Государя после этого исторического заседания целую неделю. В четверг, 23-го, в день именин Императрицы, выход во дворце был немноголюдный и никаких особых разговоров на эту тему вообще не было, но зато на другой день, 24-го, на моем очередном докладе, Государь прямо встретил меня словами: «Я до сих пор не могу опомниться от всего того, что мне передано о заседании Думы прошлой пятницы. Куда же дальше идти и чего еще ждать, если недостаточно того, чтобы открыто призывалось население к бунту, позорилась армия, смешивалось с грязью имя Моих предков, – и нужны ли еще какие-либо доказательства того, что никакая власть не смеет молчаливо сносить подобные безобразия, если она не желает, чтобы ее самое смыл вихрь революции. Я понимаю Столыпина, который настаивает на том, чтобы одновременно с роспуском был обнародован новый выборный закон, и готов еще выждать несколько дней, но Я сказал Председателю Совета Министров, что считаю вопрос о роспуске окончательно решенным, более к нему возвращаться не буду и очень надеюсь на то, что Меня не заставят ждать дольше того, что необходимо для окончания разработки закона, который, по Моему мнению, тянется слишком долго».

Я ответил на это только, что Совет не имеет в своей среде никаких колебаний, но пытался оправдать кажущуюся медленность разработки выборного закона его техническою трудностью и необходимостью предусмотреть все, чтобы не допустить повторения неудачных опытов избирательного закона 11-го декабря 1905 года.

Прошло однако еще целых пять недель прежде, чем роспуск Думы стал фактом, я тем временем произошло еще одно заседание Думы, которое усугубило необходимость роспуска, хотя мне лично казалось, что правительству было выгоднее распустить Думу на почве недопустимых ее действий 17-го апреля, нежели ждать еще осложнения, которое произошло на почве инцидента, разыгравшегося в заседании 7-го мая.