Из моего прошлого, 1903–1919 гг.

Его выступление было очень кратко, но дышало такою силою и таким сознанием достоинства, что не раздалось ни одного дерзкого окрика, и я хорошо помню и сейчас, как зала затихла, и думается мне, что с этого дня всем стало ясно, что в правительстве есть воля, и что оно будет бороться за свое достоинство и с ним не так-то легко справиться. Конец этого второго выступления Столыпина стал на самом деле историческим, и многие помнят его вероятно и теперь. Он оказал, заканчивая свою вторую речь, – «все Ваши нападки рассчитаны на то, чтобы вызвать у правительства, у власти, паралич и воли и мысли, все они сводятся к двум словам, обращенным к власти – «руки вверх». На эти слова, господа, правительство с полным, спокойствием, с сознанием своей правоты, может ответить тоже только двумя словами – «не запугаете».

После этого исторического дня разом определилась физиономия второй Государственной Думы, как и то, чего от нее можно ожидать. Прошло снова две недели до того, что мне пришлось непосредственно выступить перед думою и начать ту бесконечную цепь выступлений, которая началась 20-го марта 1907 года и кончилась только в январе 1914-го года и тянулась таким образом ровно семь лет.

И теперь, на склоне моих дней, оглядываясь назад, невольно спрашиваешь себя, как хватило меня на этот труд, наряду с другим огромным трудом по управлению Министерством, как выдержали нервы это напряжение, и как достало сил и воли довести борьбу до конца, который наступил к тому же и потому, что я стремился к нему, а потому, что так судили условия от меня не зависевшие.

Эти две промежуточные недели прошли в Думе в сплошных нападках на правительство по каким угодно поводам. То в запросах по всевозможным поводам существовавших или вовсе не существовавших незакономерных действий, то в форме бессвязного рассмотрения самых разнообразных предположений, вносившихся отдельными членами Государственной Думы, и каждый повод был хорош для одной, исключительной цели – дискредитировать правительство, издеваться над его представителями, задавать им самые невероятные вопросы, выворачивать наизнанку их ответы, и все это для того только, чтобы показать, через посредство думской трибуны приниженное будто бы положите правительства и смелость народного представительства в разоблачении часто вовсе не существовавших злоупотреблений власти.