Из моего прошлого, 1903–1919 гг.

Во главе этих вопросов Столыпин с первого же дня поставил вопрос о выходе из общины и весь этот сложный комплекс земельных правоотношений, который был связан с общинным землепользованием. К этому вопросу Столыпин отнесся сразу с величайшею страстностью и на самые осторожные попытки указать на неудобство разрешать в таком исключительном порядке, как по ст. 87-ой, коренные вопросы нашей крестьянской жизни, на предпочтительность направить их нормальным порядком, из ломая создавшихся вековых устоев, в случае несогласия с проведенными мерами; со стороны законодательных учреждений, он дал, всем нам понять, что этот вопрос составляет для него предмет, не допускающий какой-либо принципиальной уступки.

Был ли это результат давно продуманной им еще в бытность его губернатором программы борьбы с революционным движением, опираясь на крестьянство, подпал ли он с самого своего приезда в Петербург под влияние известных кругов Министерства Внутренних Дел и, в частности, такого страстного человека, каким был В. И. Гурко, давно уже остановившимся на необходимости бороться с общинным землепользованием и не раз пытавшимся влиять в этом смысле и на Горемыкина, – я этого оказать не могу, но должен только открыто отметить, что с первых же дней после роспуска первой Думы, основные положения закона, проведенного затем, в том же году по 87-ой ст. и известного под именем закона 7-го ноября, были представлены в Совете Министров и сделались предметом постоянного его обсуждения. Уже одна числовая оправка о том, что разработка этого проекта началась только в половине и даже вернее в конце июля, а 7-го ноября, то есть всего через три месяца, проект стал законом и был приведен в жизнь, указывает на то, насколько и само Министерство Внутренних Дел и весь Совет встретился с вполне разработанным материалом и притом настолько хорошо разработанным, что длительное его рассмотрение в Думе третьего созыва, и в Государственном Совете, не особенно восторженно встретившем законы, проведенные по 87-ой статье, – внесло в него весьма немного изменений и оставило без всякой ломки его коренные основания.

Лично я не играл заметной роли в разработке этого закона. Я всегда был противником общинного землевладения и проявил мои взгляды в этом направлении еще в 1903 году, по должности члена Особого Совещания под председательством Витте, по делам сельскохозяйственной промышленности, но активного участия почти не принимал.

Этот вопрос задел меня и притом в очень острой форме только потому, что независимо от коренного предположения об облегчения выхода из общины, Столыпин параллельно с ним поставил вопрос о расширении деятельности Крестьянского Банка и о более активном вмешательстве его в удовлетворение крестьянской нужды в земле.