Из моего прошлого, 1903–1919 гг.

Столыпин, впоследствии, на мой вопрос, почему именно он никогда не говорил мне об этом, сказал только, что он никому ничего не говорил только потому, что указ сам по себе содержал простое приказание Государя и его редакцию нечего было ни обдумывать, ни делать из него предмета особого обсуждения. Я уверен в том, что Столыпин был совершенно искренен со мною, тем более, что по существу вопроса о необходимости роспуска он много раз вел со мною самую откровенную беседу.

Когда мы все собрались в помещении Горемыкина, к восьми часам вечера, мы узнали, что Председатель Совета Министров вызван был к пяти часам в Царское Село и что туда же, следом за ним, но не вместе, выехал и Министр Внутренних Дел. Нам пришлось ждать их возвращения до девяти часов, причем и вернулись они также не вместе, а Столыпин несколько позже.

Вошел к нам Горемыкин в необычайно веселом и даже непривычном для него возбужденном настроении, со словами: «са у est! поздравьте меня, господа, с величайшею милостью, которую мог мне оказать Государь; я освобожден от должности Председателя Совета Министров и на мое место назначен П. А. Столыпин с сохранением, разумеется, должности Министра Внутренних Дел.»

Мы стали расспрашивать его, как произошло все изменение, решен ли и вопрос о роспуске Думы и когда именно он последует и получили ответ, что все мы узнаем от нового Председателя, который должен немедленно вернуться, что роспуск решен на послезавтра, 9-го числа, указ подписан и должен быть немедленно оглашен, но что сам он настолько измучен всеми событиями последних двух месяцев, что не может разговаривать решительно ни о чем, чувствует себя как школьник, вырвавшийся на свободу, и желает только одного – покоя и сейчас же идет просто спать и до утра не хочет видеть ни души, а с утра будет рад видеть нас, если только мы пожелаем узнать от него что-либо, что останется для нас неясным после возвращения Петра Аркадьевича. На этом он также быстро, как пришел, – ушел от нас, и мы стали ждать возвращения Столыпина.

Приехал он примерно около половины десятого и рассказал нам все, что произошло в Царском Селе. Он был вызван туда около трех часов дня и должен был явиться к пяти часам. Когда он прибыл за полчаса до срока в Александровский Дворец, дежурный скороход сказал ему, что его просит повидаться с ним до доклада Государю – Министр Двора – Барон Фредерикс, который и ждет его тут же во дворце.