Из моего прошлого, 1903–1919 гг.

Он показался мне особенно озабоченным своим личным положением, так как знал уже от Гр. Витте, что никто из прежних министров не войдет в состав нового кабинета, а на мое сообщение ему, что я предположен снова к занятию поста Министра Финансов, но буду просить Государя освободить меня от этого и даже зная, что Государь о нем очень хорошего мнения позволю себе высказать Ему, что самое простое решение состояло бы в сохранении его на этом месте, на что он также просто сказал, что не думает, чтобы эта комбинация была принята Горемыкиным, но будет счастлив, если Государь убедит меня вернуться в Министерство, где Меня все ждут и за шесть месяцев его управления только и говорили на каждом шагу: «так было при Владимире Николаевиче».

Все свободные минуты за эти два дня я посвятил просмотру газет, чтобы составить себе хоть самое поверхностное представление о том, что делается в России и как определяется преобладающее настроение перед созывом Думы.

Впечатление получилось у меня самое печальное, «Русские Ведомости», «Pyсское Слово» и, в особенности «Речь» совершенно открыто вели ту самую «осаду власти», о которой мне говорил Горемыкин, и проповедовали, что настала пора взять власть в руки народного представительства и только после этого может начаться настоящая законодательная работа, для которой нужно и правительство, ответственное перед палатою и руководимое ею.

«Новое Время» занималось больше полемикою с «Речью», но само, видимо, не знало на какой ноге танцевать. Его передовицы были совершенно бесцветны и противоречили себе на каждом шагу; и даже оплот консерватизма Меньшиков все твердил о силе и власти народного представительства и сводил какие-то мелкие личные счеты, не раз упомянувши и обо мне, не то в ироническом, из то просто в обычном для него, год перед тем, недоброжелательном тоне.

«Гражданин» изощрялся в полемике с Гр. Витте и зло и страстно критиковал его отношение к либеральным кругам и заигрыванию с рабочими, но не говорил решительно ничего ни о новом кабинете ни о том, как смотрит он на создавшееся положение.

В его последних Дневниках проскальзывала, однако, в виде прозрачных намеков вера в то, что Государь, конечно, остановит свой выбор на испытанных и верных ему слугах и не сделает больше той ошибки, которая была сделана в октябре – искать каких-то новых людей, в угоду каким-то общественным течениям.

Государь принял меня в Царском Селе с удивительною приветливостью, превосходившей по своим проявлениям все, к чему Он так приучил меня. Даже дежурный камер-лакей не просил меня обождать в приемной, а сказал, что «Его Величество ожидает Вас и приказал просто ввести в кабинет, когда Вы придете. Они даже опрашивали уже не приехали ли Вы».