Из моего прошлого, 1903–1919 гг.

Государь отошел от меня, и когда я подошел к группе говоривших между собою участников совещания, среди которых был Фриш, видимо желавший что-то сказать мне, ко мне подошел Победоносцев и не стесняясь того, что Гр. Витте был неподалеку и мог слышать его слова, громко сказал: «И как Сергею Юлиевичу не стыдно говорить то, что он сегодня выпалил».

После этого инцидента, периодически повторявшиеся, под председательством Государя, заседания в Царском же Селе по согласованию наших основных законов с намеченным новым государственным строем, в которых я постоянно участвовал, не были отмечены чем-либо особенным. Я выступал очень редко, и, таким образом, новых поводов к столкновениям с Гр. Витте не было, и в моей жизни не произошло ничего, что нарушало бы ее замкнутость и отдаление от злободневных вопросов.

Меня довольно часто навещали мои бывшие сослуживцы по Министерству Финансов, и все говорили в один голос, что в Правительстве заметна большая тревога и неустойчивость.

Шипова я видал редко, да он и всегда был очень сдержан и не говорил мне ничего о том, что делается по части подготовки большого консолидационного займа. У меня сложилось даже мнение, что он сам был не вполне в курсе дела, и что оно находилось в непосредственных руках Гр. Витте.

Так оно впоследствии и оказалось. Даже Кредитная Канцелярия знала далеко не все телеграммы и письма, которыми обменивался Председатель Совета. Министров со своими заграничными корреспондентами. Многое посылалось непосредственно из общей канцелярии, другое шло по Канцелярии Совета Министров или прямо от самого Гр. Витте, настолько, что впоследствии, когда я вернулся на должность Министра и оставался на ней целых восемь лет, не было возможности составить полного дела о подготовке займа, и многие бумаги и телеграммы так и остались в личном архиве Гр. Витте. Этим же объясняется и то, что опубликованные большевиками архивные данные страдают большою разрозненностью и неполнотою, а также и то, что мне пришлось встретиться с большими неожиданностями при исполнении того поручения, которое выпало, на мою долю.

В первой половине марта, без всякого предварения меня Министром Финансов, Витте позвонил ко мне по телефону и просил спешно, – как это была всегда, – заехать к нему поздно вечером в Зимний дворец.