Морские гезы

 — Есть у меня надежные ребята, которые хотят заработать. Я куплю твое судно и заплачу хорошие деньги, если покажешь, как управлять им, и сведешь с нужными людьми в Сэндвиче.

В последний рейс на иоле я отправился без Яна ван Баерле. Вместо него Маартену Гигенгаку помогали два немца, отец и сын. Первый был лет тридцати семи, напоминал внешностью и дотошностью моего датского боцмана, а второй был настолько не похож на отца и лицом, и телом, и характером, что я предположил наличие ветвистых рогов у кого-то в их семье. Я свел отца с сэндвичским купцом, которому еще в прошлом рейсе рассказал о грядущих переменах в моей жизни. Теперь уже немцы заказали ему три полупушки. Подозреваю, что пойдут они через Роттердам в Антверпен. Рольф Шнайдер вместо меня получит пожизненную ренту в двести флоринов. Купец отвалил мне за иол столько, сколько я затратил на его постройку. Я забрал только карронаду. Немцам она ни к чему, потому что стрелять не умеют."

"Купец Андреас Циммерманн оказался худым и длинным мужчиной сорока одного года. На узком лице сильно выпирал узкий тонкий нос, крюком нависающий над тонкогубым ртом. Темно-русая борода имела форму острого клина. Ходил он в высокой черной шляпе с узкими полями, обрезанными сзади, что встречается сейчас редко, длинном темно-коричневом гауне из недорогой шерстяной ткани и растоптанных, черных, кожаных сапогах размера сорок седьмого, если не больше. Андреас Циммерманн, казалось, не знает состояния покоя. Он даже сидеть на стуле не мог спокойно, все время дергался и подпрыгивал, будто едет на телеге по кочкам. Кисти рук, которые были такие же большие, «растоптанные», как стопы ног, постоянно что-то вертели, крутили, на худой конец, мяли полы гауна. Наверное, если его обездвижить, сдохнет, как акула.

Мою шхуну Андреас Циммерманн набил самыми разными товарами местного производства и привезенными из колоний. Погрузка заняла неделю. Я не торопил, потому что договор у нас был посуточный. Во время погрузки я обучал Яна ван Баерле премудростям грузового помощника капитана, готовя из него старпома с прицелом в капитаны. В свободное от погрузки время, чтобы матросы не дурили от безделья, занимался с ними. За исключением двенадцатилетнего юнги Йохана, младшего брата Маартена Гигенгака, все остальные новые семь матросов были опытными моряками. Еще я нанял кока — тщедушного типа, который сам ел мало, но готовил отлично, плотника — степенного двадцатипятилетнего мужчину, такого опрятно одетого и с такими аккуратно постриженными и причесанными волосами и бородой, что я сразу зачислил его, и боцмана Лукаса Баккера — сорокалетнего крепыша с обвисшими бульдожьими щеками и пудовыми кулаками, густо поросшими рыжими волосами.