Морские гезы

На нижней палубе стоят, если не ошибаюсь, тридцатифунтовые. На верхней шестнадцати- или восемнадцатифунтовые. Скорее всего, итальянские. Итальянцы предпочитают именно такие калибры. В кормовой надстройке — двенадцатифунтовые, скорее всего. Пушки на переходе держат постоянно заряженными. Процесс этот пока что слишком продолжительный, занимает с тяжелой пушкой минут пятнадцать-двадцать, поэтому подготавливаются к бою перед выходом в море.

— Всем в укрытие! — командую я.

Усиленный экипаж марсельной шхуны быстро ныкается по шхерам, подобранным заранее.

— Вас это тоже касается, — говорю я шурину и его другу.

Оба кривятся от обиды, но спускаются в офицерскую каюту.

На палубе остаюсь я и два матроса-рулевые. Дистанция до галеона немного более трех кабельтовых. Я слежу за вражескими офицерами. Один из них, наверное, капитан, машет рукой.

— Ложись! — кричу я рулевым и сам падаю на палубу.

Испанские пушки грохочут вразнобой. Джекасс дергается, будто собрался встать на дыбы. Трещит дерево, сыплются обломки, что-то тяжелое падает на палубу, полощется оборвавшийся парус, рядом кто-то кричит от боли."

"Я встаю, осматриваюсь. Один рулевой сидит на палубе возле штурвала, держится за окровавленный обрубок руки. Обрезало ее выше локтя. Наверное, остался стоять или всего лишь присел — и поплатился за любопытство рукой. Второй, целый и невредимый, лежит на животе и тупо смотрит на своего товарища.

— К штурвалу! Лево на борт! — командую я ему, а потом остальным членам экипажа: — Все наверх! Расчеты к пушкам! Мушкетерам открыть огонь!

Черный дым обгоняет галеон, открыв его левый борт. Судя по исчезнувшим пушечным стволам из портов верхней палубы, пушки нижней не стреляли. Жаль!

Все три наших карронады и обе полпушки стоят на правом борту. Повыскакивавшие из разных укромных мест комендоры занимают места возле них. Матросы бросаются к парусам. Испанские ядра оборвали фок и грот, причем последний упал вместе с гиком. Уцелели только марсель на фоке и бизань. Порвана часть такелажа. Полубак превращен в груду обломков. Удивляюсь, почему бушприт до сих пор не отвалился.

Зато следовавшие за нами гукеры почти не пострадали. У переднего дыры в парусе-гроте, но идет резво. Второму гукеру и буйсам из этого залпа вроде бы ничего не досталось. Они продолжают идти прежним курсом.

Выбравшийся из трюма матрос докладывает:

— В корпусе пробоина выше ватерлинии.

— Аварийной партии в трюм! — командую я.

Джекасс в полукабельтове от галеона повернулся к нему правым бортом. Я слышу отрывистые, резкие выстрелы наших мушкетов и свист вражеских пуль. Одна попала в переборку рядом со мной, выбив длинную щепку. На темной переборке появилась светлая выемка.

— Батарея, огонь! — командую я.