Гезат

Снабжением всей армии занимался трибун с широкими пурпурными полосами, выходец из древнего патрицианского рода Спурий Эбуций Кар. То ли кто-то из его предков женился на нумидийке, то ли женщины были не самыми верными супругами, но у трибуна черная курчавая шевелюра, вмятый нос с вывороченными ноздрями, обильно заполненными черными волосами, и очень смуглая кожа. Как и положено представителю древнего патрицианского рода, Спурий Эбуций Кар был падок на деньги и считал себя выше законов, особенно тех, что карают за мздоимство.

— Что тебе надо, галл? — задал он вопрос в ответ на мое приветствие.

— То же, что и тебе — деньги, — прямо заявил я.

— Какие еще деньги?! — спросил он возмущенно.

— Те, что мы с тобой получим, если ты купишь у меня за полцены двести шестьдесят девять волов, — ответил я. — Хочу за них три тысячи триста денариев.

Считать префект умел хорошо. Вол сейчас стоил от двадцати пяти денариев, так что на этой сделке Спурий Эбуций Кар запросто, без какого-либо риска мог поднять столько же, сколько и я, если ни больше, причем ему не придется делиться с турмой. Это цена югера виноградника неподалеку от Рима. И еще выслужится перед командующим, обеспечив армию свежим мясом.

— Когда ты сможешь пригнать их? — даже не поторговавшись, деловым тоном спросил трибун.

— Через час, если дашь свою охрану, чтобы у нас их не отобрали, — сообщил я.

— Тит! — позвал Спурий Эбуций Кар.

В палатку ввалился громоздкий воин, который сидел на чурке возле ее входа.

— Возьми людей и отправляйся с этим галлом, пригони волов, купленных мною на нужды армии."

"К тому времени, когда мы пригнали стадо, в палатке меня уже ждали шесть кожаных мешочов: три больших, в каждом из которых по тысяче денариев, и три маленьких, на сотню каждый. Спурий Эбуций Кар с удивлением и раздражением наблюдал, как быстро я пересчитываю монеты.

— Ты не доверяешь мне, галл?! — произнес он возмущенно.

— Мать-гречанка учила меня: «Деньги любят счет. Обязательно проверяй. Человек мог ошибиться, а ты потом будешь подозревать его в обмане», — придумал я на ходу, потому что римляне имели дурную привычку постоянно «ошибаться» в свою пользу.

— Твоя мать была мудрой женщиной, — сразу успокоившись, произнес он, а после окончания подсчета добавил: — Я никогда не ошибаюсь.

— Не все умеют считать так хорошо, как ты! — польстил я.

— Ты тоже неплохо считаешь! — еще больше смягчившись, польстил он в ответ и деловым тоном спросил: — Писать-читать умеешь?

— Конечно, — ответил я. — Матушка позаботилась о том, чтобы я получил образование, достойное ее древнего славного рода, к сожалению, обедневшего.

— Да, древним родам трудно противостоять безродным выскочкам! — согласился трибун и сделал предложение: — Переходи служить ко мне.