Гезат

Моя турма, пополнившаяся до штатного расписания, по согласованию с легатом поставила палатки на лугу на удалении около километра, чтобы быстро вызвать нас, когда потребуемся. Каждый раз, когда Децим Юний Брут Альбин отправляется к командующему армией, который расположился в ближнем каструме, одна из декурий должна сопровождать его. Сейчас одиннадцатый и двенадцатый легионы набирают из кельтов конницу, чтобы довести ее до десяти турм в каждом, так что наша служба скоро станет легче.

На деньги, вырученные от продажи рабов, я в первую очередь купил три арбы с парами волов, по одной на каждую декурию, для перевозки мигом накопившегося барахла. Женщинам требуется куча предметов, без которых мужчины обходятся запросто. Оставшиеся деньги разделил. На мою долю вышло почти шестьсот денариев. На эти деньги купил новую палатку, потому что привык жить отдельно, и разного шмотья Синне. Отдал ей и пару трофейных серебряных сережек и два ручных браслета. Украшения были сняты с мужчин, но сейчас нет четкого их разделения по полам. Наложница командира должна быть самой нарядной.

Однажды я прогулялся пешком в каструм, чтобы узнать последние новости. Вернулся часа через два. Подходя к своей палатке, услышал, что Синни плакала. Подумал, что обидел кто-нибудь. Зашел в палатку, а девушка лежала на нашем ложе — постеленном на земле тюфяке, прижав к груди мой шлем. Увидев меня, отложила шлем и повернулась на другой бок, спиной ко мне. Я сразу догадался, в чем дело. Слишком уж сильно она ненавидела меня в первые дни.

— Это шлем твоего отца? — спросил я.

Синни в ответ заплакала навзрыд.

Не стал ни утешать, ни объяснять, что это не я убил ее отца. Все равно не поверит. Да и отношения так будут эмоциональнее. Для баб ведь главное — страдания. Если их нет, обязательно придумает. В данном случае придумывать ничего не надо. Позанималась любовью с убийцей отца, потом поревела. Два удовольствия, благодаря одному человеку. Мне тоже забавно быть кельтским вариантом мифа об Эдипе."

"Кстати, Гай Юлий Цезарь тоже занялся мифотворчеством после победы на гельветами. У побежденных вдруг нашелся список с перечнем племен, собравшихся переселиться, и точным количеством людей в каждом. Получалось, что разгромили мы почти четыреста тысяч. Откуда у гельветов и кельтов взялись люди, способные пересчитать такое количество людей, и зачем им, в большинстве своем не умеющим считать, надо было это делать? Заранее знали, что проиграют, и приготовили римлянам для отчетности? И куда делись остальные, если в двух сражениях погибло от силы тысяч семьдесят и покорилось римлянам всего тысяч сто? Подозреваю, что список был составлен кем-нибудь из холуев командующего армией и под его диктовку.