Гезат

С одной стороны его прикрывала река, с другой — болото, с третьей был крутой склон и только с четвертой, с которой мы и начали атаку, подход был удобен, но именно здесь укрепления были самые крепкие. Надо отдать должное Гаю Юлию Цезарю, который не рискнул воспользоваться уничтожением вражеских стрелков, не кинул своих воинов в атаку прямо с марша, а дал им отдохнуть до следующего утра, соорудив каструм напротив вражеского. Сражение начали легионеры. Без особого труда они захватали укрепленную деревню на подходе к холму, после чего разделились на две колонны: одна ринулась в атаку по пологому склону, а вторая прошла по берегу Нила и напала со стороны реки. Если первым пришлось штурмовать хорошо оборудованные укрепления, то вторым ров и вал достались поплоше, но с тыла, со стоявших на якорях многочисленных судов, обстреливали лучники и пращники. Конница пока бездельничала.

Я был уверен, что справятся без нас, но время шло, а легионеры все никак не могли преодолеть ров и вал, несмотря на то, что их постоянно меняли, бросая в атаку свежие силы. Впрочем, и у противника было достаточно воинов, чтобы подменять уставших и раненых. Тогда я послал Сигимара с небольшим отрядом посмотреть, нельзя ли подняться на холм по крутому склону или со стороны болота? По такому случаю мы бы даже спешимся.

Германец вернулся примерно через полчаса и доложил радостно:

— Со стороны болота можно даже на лошадях заехать, и нет никаких укреплений!

Видимо, египтяне решили, что сами со стороны болота атаковать не стали бы, значит, и римляне не глупее.

Гай Юлий Цезарь не сразу поверил моему сообщению:

— Они хорошо проверили? Может, там ловушка?

— Если ловушка, то они там и погибнут, — ответил я и задал встречный вопрос: — Неужели ты думаешь, что они самоубийцы?!

— Кто их знает, этих германцев! — уже шутливо произнес он и принял решение: — Хорошо, бери в помощь три когорты и атакуй со стороны болота.

Черт его знает, почему египтяне не приняли никаких мер, даже увидев, что мы идем вдоль крутого склона к болоту. То ли были уверены, что с той стороны напасть невозможно, то ли, что там есть укрепления и охрана, то ли дела на других участках были уже так плохи, что некого было кинуть против нас, то ли высланный отряд не успел подойти вовремя, но, когда мы заехали на холм, а там была его наивысшая точка, никто не оказал нам сопротивления. Мы двигались между шатрами, поставленными, как попало, и женщиныи дети, которых там было немало, не прятались от нас, принимая, наверное, за своих. Только когда германцы начали сгонять их к краю холма, как ценную добычу, подняли крик.

Я пришпорил Буцефала, поскакал к пурпурному шатру, который стоял не в центре лагеря, а ближе к нам. Оттуда сразу побежали к Нилу безоружные люди.