Гезат

Пусть срочно усилит караулы у ворот и расставит людей вдоль стен, чтобы отсюда без моего разрешения не выскользнул ни сам Птолемей, ни кто-либо из его людей, — а младшему: — Найди и приведи ко мне Диоскорида и Серапиона. Я буду в своем кабинете.

Диоскорил и Серапион были греками, которые служили советниками у отца нынешнего египетского царя.

— Вряд ли они дадут тебе хороший совет, — усомнился я.

— Мне не нужны советы этих проныр. Отправлю их к Ахилле, командующему египетской армией, чтобы узнали, что он задумал, точнее, что ему приказал Потин, — сообщил Гай Юлий Цезарь. После чего сказал мне: — Я вижу, тебя абсолютно не пугает то, что на нас идет вся египетская армия.

— А чего ее бояться?! — насмешливо молвил я. — Мы все равно победим.

— Клеопатра сказала, что ты умеешь предсказывать будущее, — поделился он.

— К счастью, боги избавили меня от такого наказания, — серьезно произнес я. — Просто в юности спас сына великого друида, и он рассказал мне кое-что, в том числе и о том, что ты победишь всех врагов.

— Ты знаешь, когда я умру? — спросил Гай Юлий Цезарь.

— Нет, — ответил я. — Может быть, друид говорил мне, но я не запомнил. Знаю только, что умрешь ты в Риме.

— А ты где и когда? — задал он следующий вопрос.

— Понятия не имею. Попросил друида не говорить мне это, — признался я и закончил шутливо: — Чем меньше знаешь, тем крепче спишь!

— Тоже верно, — мрачно согласился он, после чего, как обычно, махнул мне рукой: проваливай!

146Ахилла даже разговаривать не стал с послами, приказал убить обоих. Что его подчиненные и сделали, но Диоскорид был всего лишь тяжело ранен. Свита привезли его и труп Серапиона в царский комплекс, чтобы у Гая Юлия Цезаря не было сомнений по поводу намерений командующего египетской армией. Убийство послов не считается у египтян совсем уж тяжким грехом. На то они и послы, чтобы живыми или мертвыми передавать послание. Сам факт убийства и является посланием — оскорблением отправившего послов. Это как плевок в лицо: вроде бы не больно, а простить нельзя. Ахилле теперь придется или убить Гая Юлия Цезаря, или найти убежище у его врагов, или погибнуть. Он это понимал, поэтому ночью, через услужливо открытые городские ворота, египетская армия вошла в Александрию и попробовал сходу захватить царский комплекс. Их ждали, встретив, как положено. Несмотря на многократное численное превосходство (по слухам противников около двадцати тысяч, в три с лишним раза больше, чем нас), попытка оказалась неудачной. На узких улицах все двадцать тысяч не развернешь и в бой не кинешь. Пришлось сражаться малыми отрядами, против которых римские легионеры, дисциплинированные и закаленные в боях, отбились без особых проблем.