Гезат

Я успеваю заметить потертые подошвы его кожаных сапог, которые на короткое время оказываются верхней точкой, после чего падают вместе с телом под ноги лошадей соратников погибшего, скакавших за ним. Я успеваю перевести копье правее и выше, чтобы не попасть в голову лошади — и еще один пронзенный им горец шмякается на землю. Наши лошади сталкиваются боками. Буцефал пытается развернуться влево, уклониться от столкновения с другими собратьями, но я бью его шпорой в левый бок, заставляя двигаться вперед и одновременно прикрываюсь щитом от вражеских копий и избавляюсь от своего, которым, таким длинным и тяжелым, в давке не повоюешь, а потом выхватываю саблю из ножен. После копья она кажется слишком легкой. Секу ей коротко и быстро, расчищая пространство справа от себя.

Какое-то время Буцефал еще движется вперед, давая мне дотянуться до врагов, а потом застревает, как автомобиль в пробке. В отличие от железяк на колесах, коня бесит толчея. Он приучен быть в табуне, но при этом должно быть личное пространство, вторжение в которое считается агрессией, поэтому кусает других лошадей, отгоняя от себя. Те тоже кусают его. Разница в том, что на Буцефале защитный доспех, который не по зубам лошадям, а на вражеских такого нет. И по причине бедности хозяев, и потому, что по горам и так тяжело ездить, так что не стоит перегружать лошадь. Плотная масса лошадей и людей как бы застывает на какое-то время. При этом людская ругань и лошадиное ржание очень громки и слиты в не расчленяемый гул."

"Движение начинается в задних вражеских рядах. Горцы сдулись — разворачиваются и удирают. Время на подвиг истекло. Не получилось взять нас нахрапом, значит, прибережем отвагу до следующего раза.

Передо мной появляется свободное пространство, куда и направляю Буцефала, и успеваю достать саблей еще двух врагов. Обоим наношу удары по спине, рассекая от левой ключицы наискось вниз. Острое лезвие легко режет кожаные куртки, не усиленные со стороны спины войлоком, и кровь из ран течет так обильно, словно вспорол бурдюки с красным вином. Оба горца, припав к шее своей лошади, успевают вырваться из толчеи, после чего, как по команде, одновременно валятся на истоптанную, светло-коричневую землю.

Уцелевшие враги, распавшись на несколько групп, больших и маленьких, стремительно несутся по дороге в ту сторону, откуда приехали. Обычно мы не преследуем конных — чего зря скакать, бить копыта и задницу?! труса не догонишь! — но сейчас не отстаем, потому что впереди наших врагов уже поджидают германцы, прятавшиеся на склоне за деревьями. Передние группы горцев, с перепугу приняв врагов за своих, падают убитые. Остальные притормаживают, отыскивая путь к спасению.