Гезат

Как догадываюсь, собирались заполучить рабов-римлян, поэтому кельты и предоставили им свободный проезд. Что ж, кельтов тоже купят, хотя наварят на них меньше. Тем более, что цена упала до полусотни денариев за молодого и крепкого мужчину. Женщин и детей из племени мандубиев, которые все-таки пережили осаду, не умерли от голода, продавали и вовсе за гроши.

Выход подсказал Кон:

— Пусть поклянутся богами, что заплатят за себя выкуп, допустим, по пятьсот денариев — и отпустим их.

Предложение было, конечно, рискованное. С другой стороны таскать пленных за собой и тратиться на их кормежку тоже было глупо. Я согласился. Если обманут, потеряю ведь не полторы тысячи, а самое большее полторы сотни денариев, и это при условии, что найду покупателя.

Само собой, пленные без раздумий и сомнений поклялись, что заплатят огромные по кельтским меркам деньги. За пять сотен можно купить большой участок земли, особенно вдали от крупных поселений. Мы дали им в дорогу по копью на десять человек и проводили за пределы территории, которую контролировали наши конные отряды. Иначе могли попасть в плен к германцам, которые своих рабов не продавали. Им нужны рабы, чтобы выращивали хлеб, пока хозяева сражаются. У германцев, пока что нации скотоводов и пахарей, уже складывается презрительное отношение к крестьянам. Вскоре оно сформируется в феодальные отношения.

93"

"На зиму четырнадцатый легион был отправлен в земли эдуев. Мы соорудили каструм на левом берегу реки Соны возле поселения Кабиллон. Здесь в конце осени с разницей в две недели мои жены родили сыновей. Старший, рожденный Синни, получил в честь главнокомандующего имя Гай, что с номеном Цезарь будет звучать, как минимум, незабываемо, а младший, рожденный Тили, назван Квинтом, как в честь легата, так и потому, что был пятым моим ребенком. Дочери сейчас в зачет не идут, хоть пусть их десяток у тебя, поэтому, родив сыновей, мои жены сразу заважничали, то есть стали чаще ссориться со мной. Я делал вид, что прощаю их именно потому, что родили сыновей. Знали бы они, сколько уже моих отпрысков бегало, бегает и будет бегать по планете.

Служба проходила спокойно. Эдуи, может, и не простили нам убийство своих родственников, но открыто не проявляли враждебность. Наоборот, нагруженные трофеями, римские воины стали выгодными покупатели местных товаров, как продовольственных, так и промышленных. Я тоже вложился в развитие эдуйской экономики, купив женам новые лисьи плащи, обувь и дорогие ткани. Да и продукты покупали часто. Все-таки семья у меня теперь немалая. Днем я охотился или рыбачил, а вечера проводил у Квинта Туллия Цицерона. Обычно мы ужинали вдвоем и болтали о литературе и политике. К последней, кстати, легат был равнодушен, пока не затрагивала его личные интересы.