Гезат

Повстанцы сдавили моего Буцефала с двух сторон и быстро потащили за собой вдоль римских укреплений на восток, в ложбину между холмами. Я убивал ближних, а их место сразу занимали другие, причем никому из них не приходило в голову ударить меня или коня, как будто считали меня такой же жертвой беды, вдруг свалившейся на нас всех. Я колол пикой тех, что были справа, и тех, что слева. Иногда оборачивался и всаживал граненый наконечник, покрытый толстым слоем крови, в лицо, на котором была застывшая маска ужаса или отчаяния. Они падали, а их место занимали другие, шагая по трупам, спеша вырваться из ловушки, спастись.

Только в ложбине, где было больше свободного места, повстанцы начали рассеиваться. Кто поумней, лезли на заросший кустами и деревьями склон соседнего холма, а остальные ломанулись по ложбине на север. Их догоняли и уничтожали всадники. В том числе и тех, кто хотел сдаться в плен.

Я проехал ложбину примерно до середины, после чего прекратил преследование, потому что пика выскользнула из руки и повисла на ремешке. Когда подтянул ее, увидел, что почти все древко приобрело самые разные оттенки красного цвета, испачкавшись кровью. Такое впечатление, что нет на наконечнике крестовины, что пика влезала в тела, как минимум, на половину своей длины. Я решил, что это знак судьбы, что на сегодня хватит. Подождал, когда меня обгонят другие всадники, после чего развернулся и поехал к внешней линии римских укреплений."

"На этот труп с разрубленным черепом не сразу обратил внимание. Уже почти проехав его, краем глаза выцепил что-то с характерным золотым блеском на груди поверх кольчуги. Я остановил коня, спешился. Видимо, убитый был знатным воином. То, что я сперва принял за золотой амулетик, оказалось частью ожерелья. На шнурок были нанизаны золотые овалы, приплюснутые с боков, на каждом из которых был барельеф в виде диковинного зверя, все разные. Как догадываюсь, звери были обычными, но мастер-кельт изобразил их в присущем его народу стилизованном виде. Заодно я решил стянуть с трупа кольчугу с длинными рукавами, редко пока встречавшуюся, изготовленную из мелких колец. Под ней обнаружил висевший на замусоленном гайтане золотой ромбовидный медальон, на котором был барельеф с мужской головой со вставшими дыбом волосами. Скорее всего, это изображение бога Солнце. На обеих руках, по одному выше и ниже локтя, были надеты массивные серебряные браслеты. Их я тоже забрал.

После чего походил по полю боя, отыскивая такие же интересные трофеи. Брал только предметы из серебра и золота. Исключение сделал для железного перстня с куском янтаря, в котором застыла какая-то козявка. Янтарь, особенно с вкраплением, стоит дорого и здесь, и в Риме. Оружие и доспехи меня не интересовали.