Гезат

Кстати, многие представители вышеперечисленных племен сражались на материке против римлян в позапрошлом году, так что знают методы партизанской войны не понаслышке. Поэтому дальше едем медленно, осторожно.

Дуфф возвращается минут через десять и докладывает:

— На берегу реки небольшой отряд варит рыбу в двух котлах.

Уверен, что третий декурион по запаху определил, что готовят бритты. Наверное, может сказать и какую именно рыбу варят.

Вместо этого задаю шутливо другой вопрос:

— Рыба уже готова?

— Почти, — на полном серьезе отвечает Дуфф.

Когда бог раздавал чувство юмора, третий декурион стоял одним из первых в очереди за носом или глазами.

Котлы сейчас делают стандартные, с небольшими отклонениями: маленькие, рассчитанные на двух-трех человек, средние — на пять-семь и большие — на десятерых. Значит, врагов не больше двадцати человек.

— Они не видели вас? — спрашиваю на всякий случай.

— Нет, конечно! — с нотками обиды отвечает Дуфф.

— Тогда нападем на них, — решаю я.

На берег реки, которая в этом месте была шириной метров тридцать, мы выехали медленно и якобы беспечно, поэтому бритты приняли нас за своих. На всякий случай они взяли оружие, но применять его не спешили, ждали, что предпримем мы. Я повернул к двум кострам, над которыми висело по котлу. У меня нюх, конечно, похуже, чем у Дуффа, что не помешало сразу понять, что варят именно рыбу.

— Сварилась уже? — кивнув на ближний котел, спросил я лохматого длинноусого мосластого аборигена в грязной холщовой рубахе с рукавами по локоть, поверх которой надета еще более грязная длинная кожаная безрукавка, который держал в руке копье длиной метра два с толстым древком, подток которого в виде бронзового пустотелого яблока, заполненного камешками, из-за чего гремит, если потрясти.

Видимо, привыкли к погремушкам с детства, вот и не хотят расставаться даже на войне.

— Почти, — ответил он, глядя на меня из-под длинной русой челки, подрезанной по брови.

— Что ж, будет нам, чем перекусить, — спокойно говорю я, после чего перехватываю пику удобнее для удара и колю мосластого.

Бритт успевает отбить ее копьем, но делает это слишком резко и размашисто, поэтому не успевает среагировать на второй мой укол, который приходится в ложбинку в основание шеи. Затем бью коня шпорами, заставляя прыгнуть вперед, и колю меж шевелящихся лопаток второго врага, который развернулся и начал убегать. Несмотря на то, что наконечник пики пробил кожаную куртку и влез сантиметров на десять, раненый бритт продолжил бежать, громко крича «Римляне!». Его догнал кто-то из моих подчиненных и располовинил нечёсаную голову спатой. Остальные враги к тому времени были уже мертвы.