Гезат

Как догадываюсь, Гай Юлий Цезарь хотел иметь мятежного вождя на виду.

Вечером, когда солнце уже село, но было еще светло, ко мне подошел Кон и шепотом доложил:

— Думнорикс на рассвете отправится на охоту с небольшим отрядом и сбежит. Римляне решат, что поскакал в Бибракту, пошлют за ним погоню, а он поскачет к нервиям и эбуреям, с которыми договорился восстать вместе зимой.

Поскольку осведомитель ни разу не давал неверную информацию, я сразу отправился к Гаю Юлию Цезарю. Ворота каструма уже закрывали, но меня знали, поэтому впустили.

Гай Юлий Цезарь в кругу своих приятелей, точнее, прожженных подхалимов, Авла Гирция и Гая Вибия Пансы, вел разговор о разборках в римском сенате, возлежа на клиниях, сколоченных легионерами. На столиках перед каждым стояло по блюду с медовыми коржами, чаше со свежей земляникой и кубку с вином. Вся посуда серебряная с барельефами, которые я издалека не разглядел. Видимо, пирующие перешли к десерту и сладким разговорам. Судя по горячности, тема волновала их очень-очень. Проконсул даже сперва отказался принять меня, но охранник, наученный мной, сказал, что я по поводу восстания.

— Зови! — распорядился Гай Юлий Цезарь, а когда я вошел, шутливо представил своим собеседникам: — Он наполовину грек, наполовину кельт, поэтому самый образованный и хитрый из кельтов и самый отважный из греков! Я рассказывал вам о нем.

— Да, помним! — заявил Авл Гирций, сладко улыбаясь и одновременно внимательно, но ненавязчиво, изучая меня.

Гай Вибий Панса посмотрел на меня исподлобья коротко и пронизывающе, после чего, чтобы, наверное, подсластить впечатление, откусил сразу половину коржа и следом закинул в рот большую щепоть ягод.

— О каком восстании ты собираешься сообщить нам? — как о чем-то несущественном, поинтересовался хозяин шатра.

Я рассказал ему о планах Думнорикса на завтрашний день.

— Ох, хитрюга! — воскликнул Авл Гирций радостно, будто эдуйский вождь оправдал его самые лучшие ожидания.

— Я предупреждал, что этот змей обязательно укусит, — мрачно пробурчал Гай Вибий Панса и отправил в рот вторую половину коржа и еще одну щепоть ягод, после чего запил вином.

— Что бы на моем месте сделал коварный грек? — спросил меня Гай Юлий Цезарь.

— Устроил бы засаду на дороге, ведущей к нервиям, в дне пути от каструма. Если Думнорикс поскачет туда, то на второе утро решит, что удрал, потеряет бдительность. В этот момент и убить его, а списать на моринов, — предложил я.

— Нет, мне надо, чтобы все знали, что он убит за предательство! — потребовал проконсул.

— Тогда еще проще, не надо будет убивать его свиту, — сказал я.

— Сможешь это сделать? — задал он вопрос.

— Конечно, — ответил я.

— Тогда действуй.