Гезат

Свое мы взяли на грузе, который я загнал Спурию Эбуцию Кару. Горькое пойло, как презрительно называли римляне эль, пошло на ура за неимением вина. Трибун отстегнул нам за все захваченные бочки с напитком, кроме десяти, оставленные на собственные нужны, пятьдесят тысяч денариев. Плюс обменяли захваченное оружие и доспехи на муку и овес, из цельных зерен которого варили кашу. Я взял десятую часть — восемь тысяч денариев — и за две тысячи продал гривну Спурию Эбуцию Кару. Собирался оставить ее себе и продать в Риме, в который рано или поздно, надеюсь, попаду, где за гривну дадут больше, но трибун, увидев ее у меня, предложил хорошую цену, явно превосходившую рыночную, и я согласился. Долгое общение с иудеями научило ценить выгодную сделку, а не предмет купли-продажи. Британский поход начал казаться мне не таким уж и провальным. По крайней мере, наварил на бриттах больше, чем на усипетах и тенкретерах. Море всегда было ко мне добрее, чем суша.

На следующий день меня вызвал Гай Юлий Цезарь. На этот раз он был на ногах, расхаживал по шатру, но, судя по тому, что диктовал письмо рабу Сексту, чувствовал себя неважно. Когда проконсул здоров, письма пишет сам. В руке он держал ту самую гривну, которую я продал Спурию Эбуцию Кару."

"Заметив, на что я смотрю, командующий армией кинул гривну мне по навесной траектории, чтобы легче было поймать, и задал вопрос:

— Что скажешь?

Для вида я осмотрел ее со всех сторон и произнес шутливо:

— Она не из египетского саркофага.

Гай Юлий Цезарь улыбнулся уголками губ и сказал:

— Это я и сам понял. Меня интересует, эти жемчужины местные или нет?

— Скорее всего, местные, потому что жемчуг речной, — ответил я.

— С чего ты взял, что он не морской?! — удивился проконсул.

— Во-первых, обе жемчужины овальной формы. Морской тоже бывает таким, но редко, обычно он круглый. Во-вторых, цвет молочный и не однотонный, что привилегия речного. В-третьих, у морского блеск ярче, насыщеннее, а этот тусклый, матовый, — объяснил я и, не решившись швырнуть гривну проконсулу, положил ее на стол, за которым сидел раб и грыз карандаш, ожидая, когда будут диктовать дальше. В заключение сказал: — Речной жемчуг стоит раза в два дешевле морского. Обычно его подсовывают тем, кто не умеет отличить, выдавая за морской.

— Значит, меня пытались обмануть?! — возмутился он.

— Смотря за сколько предложили, — возразил я.

— Три тысячи денариев, — сообщил Гай Юлий Цезарь.

— В Риме эта гривна столько и будет стоить, — успокоил я, чтобы не нажить врага в лице Спурия Эбуция Кара.

— Значит, жемчуг наловили где-то здесь? — поинтересовался проконсул.

— Да, на какой-то из рек, — ответил я.

— Тогда и морской жемчуг должен быть, — сделал он вывод.

— Это вряд ли! — возразил я. — Морской жемчуг любит теплую воду.