Гезат

Видимо, представления не имел о войне на море и в то же время не хотел отказаться от назначения, но не знал, как выполнить приказ, потому что в окружении легата не было ни одного римлянина, который мог бы посоветовать, подсказать.

— Лучников и пращников я попрошу сам, а якоря и лестницы сделают под твоим руководством, — решил командующий флотом. — Отныне ты мой помощник с временным званием трибуна.

— Желательно и мою турмы зачислить в экипаж какой-нибудь триремы, — попросил я, потому что не хотел, чтобы ее погубили бездарным командованием.

— Зачисляй, кого хочешь, — позволил Децим Юний Брут. — Мне разрешено забрать из легиона любого, кого сочту нужным для флота."

"Первым делом я нагрузил работой кузнецов и плотников, после чего набрал в экипажи критских лучников и болеарских пращников, которые, в отличие от нумидийцев, не боялись моря, и легионеров и стрелков из катапульт вместе с их орудиями. Баллисты оставил в легионах. На море, где цели меньше, они менее эффективны, чем катапульты.

38У ветра с океана даже запах соленый. Он бил в ноздри так же резко и остро, как кокаин, и вставлял мне не хуже. Соскучился я по морю. Чертовски соскучился! Появилось желание в конце этой кампании бросить армию и стать судовладельцем и капитаном. Деньги на небольшое судно и дешевый товар на первый рейс уже накопил. Отрезвлял себя мыслью, что быстро окажусь в следующей эпохе, где придется начинать практически с нуля. Лучше притуплю желание плаванием на триреме вдоль берега, как сейчас, чтобы была возможность быстро выскочить на ней на сушу и переждать шторм. Трирема под моим командованием дрейфует в эстуарии Луары, который шириной около мили. Заканчивается прилив. Здесь его высота метров шесть, а приливное течение разгоняется до четырех узлов. Речное течение потихоньку перебарывает приливное, и мою трирему медленно сносит в сторону отрытого океана, где держится почти на месте венетское судно, которое я бы классифицировал, как когг — тяжелое одномачтовое судно с прямыми форштевнем и ахтерштевнем, собранное из дубовых досок и брусьев, длиной метров пятнадцать, шириной пять, водоизмещением тонн пятьдесят-семьдесят, надводным бортом высотой три с половиной метра и осадкой в грузу, как подсказывает опыт, около двух. Днище почти плоское, чтобы во время отливов ложиться на грунт. Паруса используют кожаные. Наверное, из-за недостатка материи, которую надо сшивать в три-четыре слоя, чтобы не порвали сильные океанские ветра. У венетов железные якорь-цепи, но якоря каменные с деревянным, редко железным штоком. Такие суда очень плохо маневрируют и медленно движутся даже при свежем ветре, зато легко переносят здешние суровые шторма. Это, как догадываюсь, прислано сюда следить за нами.