Гезат

Децим Юний Брут жил в отдельном доме с небольшой свитой, чем сильно отличался от Гая Юлия Цезаря, которому нравилось, чтобы вокруг него была толпа подхалимов. В последнее время легат начал привечать меня. В свите любого командира всегда есть от одного до нескольких людей-флюгеров, по поведению которых легко определить, как он относится к тебе. Легат был именно из таких.

— Гай Юлий Цезарь хвалит тебя, как умного и образованного человека, — сообщил Децим Юний Брут, пригласив меня на обед вскоре после окончания строительства каструма.

Обедали мы вдвоем, возлежа на клиниях, изготовленных легионерами. Обслуживали нас три раба, которые сопровождали легата в походе, как и повар-ассириец, мастер своего дела. Сперва подали запеченную на углях баранину, свернутую рулоном и начиненную зеленью, с булгуром, который греки называют плигури — кашей из обработанной кипятком, высушенной и раздробленной пшеницы — и мягким молочным хлебом. Дальше были запеченные на углях пирожки с мелко порубленной говядиной и зеленью. Затем ели печеную рыбу с обжаренными в масле шариками из горохового пюре. На десерт были мягкий творожный сыр из козьего молока и слоеные пирожки с медом. Сладкое красное вино подавали под все блюда. Децим Юний Брут пил его с особым наслаждением, зажмуривая глаза.

— А где сейчас наш командующий? — поинтересовался я, когда перешли к десерту.

Гай Юлий Цезарь постоянно переписывался со всеми своими легатами. Графомания проявлялась у него и в таком виде.

— В Иллирии, — ответил Децим Юний Брут.

— Против кого собирается воевать там? — спросил я.

— Вроде бы не собирается пока, — ответил он.

— Значит, соберется, — подсказал я. — Восемь легионов не могут стоять без дела. Половину придется распустить, потому что проконсулу не положено иметь больше четырех легионов. Не думаю, что Гай Юлий Цезарь согласится лишиться испытанных в боях и, что важнее, преданных ему воинов.

Легат гмыкнул одобрительно и поделился:

— Ты знаешь, мне тоже показалось, что он замышляет что-то против паннонцев, далматов и нориков, но прямо ничего не пишет. Сам понимаешь, письмо может оказаться в чужих руках…

— Даже не сомневаюсь, что врагов у Гая Юлия Цезаря хватает не только среди галлов и германцев, но и в Риме, особенно среди сенаторов, которые щедро заплатят за любой документ, изобличающий его, — согласился я.

— А ты бы поддержал проконсула против его римских врагов? — как бы между прочим поинтересовался Децим Юний Брут.

— Если доверяю командующему, а я нашему доверяю, то мне без разницы, с кем воевать. С кем скажет, с тем и буду, — ответил я.

Уверен, что мой ответ дойдет до ушей Гая Юлия Цезаря и укрепит мои позиции. И дело не только в этом.