Гезат

При этом он знал, что запомнить так много имен я не смогу даже под страхом смертной казни.

Гай Юлий Цезарь принял меня, лежа в постели, накрытый поверх шерстяного одеяла еще и багряным плащом, подбитым лисьим мехом. Его всегда бледное лицо сегодня имело еще и синюшный оттенок. Рядом с кроватью стоял низкий складной столик с золотой чашей, наполненной наполовину красным вином, и липовым цилиндром, напоминающим чурку для городков, со следами зубов. У командующего армией эпилепсия или, как сейчас говорят, падучая. Во время припадка ему вставляют в рот этот цилиндр из мягкого дерева, чтобы не откусил себе язык и не поломал зубы, а под голову подкладывают подушку. Поэтому с проконсулом всегда рядом раб с тем и другим, который заодно и записывает все умные мысли и распоряжения своего хозяина, и крупный и крепкий легионер, способный удержать бьющегося командира, который выполнял еще и роль телохранителя. Судя по болезненному виду Гая Юлия Цезаря, очередной припадок закончился недавно.

— Чего пришел?! У меня сейчас нет подделок, чтобы ты мог разоблачить их! — стараясь казаться веселым, произнес он, с трудом шевеля языком.

— На этот раз я разоблачил кое-что другое — заговор! — в тон ему произнеся, после чего серьезным тоном сообщил: — Человек в окружении Думнорикса прислал список тех, кого тот завербовал в сообщники. Они знают, что скоро наша армия разойдется по зимним квартирам, и ты уедешь в Рим, собираются перебить легионы по отдельности. Вот список заговорщиков.

Гай Юлий Цезарь быстро пробежал глазами по исписанному клочку папируса. Пару раз его брови взметались вверх. Наверное, попадались знакомые имена.

— Список составил твой человек? — недоверчиво спросил проконсул.

— Имена были переданы устно, а я их записал, потому что забыл бы или перепутал, — ответил я и добавил, поняв, почему он задал вопрос: — Моему человеку можно доверять. У него есть личные причины ненавидеть Думнорикса.

— Неблагодарный негодяй, — произнес Гай Юлий Цезарь без злости, устало, подразумевая, надеюсь, эдуйского вождя.

— Тот, кто победит армию победителя галлов и германцев, станет правителем и тех, и других. Такой соблазн кому хочешь вскружит голову, — поделился я.

— По приезду в Бибракту я отделю эту голову от туловища! — пригрозил проконсул.

— Тогда его место займет другой. Лучше перессорить их, посеять недоверие между ними, чтобы никогда больше не объединились, — подсказал я.

— И ты знаешь, как это сделать? — сразу ожив, задал он вопрос.

— Да, — ответил я. — Вызови сюда сперва Думнорикса. Пусть передадут, что ты тяжело болен, не можешь двигаться дальше, а тебе надо срочно переговорить с ним. Думнорикс обязательно приедет, чтобы посмотреть, как ты умираешь.