Измена. Закрывая гештальты (СИ)

Он просто лился из меня, всеми моими волнениями, мыслями, переживаниями. Проклятиями, обидами и плачем.

И оказался вдруг очень — очень востребованным.

Я не говорила об этом с детьми, но в комментариях к нему, я впервые начала встречать: «Я сделала так же», «Героиня молодец, что не стала терпеть. Надо бросать и уходить…»

О чем можно говорить?

Можно поспорить, но зачем?

Сейчас главное — не спугнуть активность и интерес у аудитории.

Выдыхала и отправляла детей по заведениям. Одного на тренировки, вторую на консультации и Универ.

А сама — работать, работать. Писать и писать.

Из родни моей в последнее время активизировался только Андрей.

Из Грузии.

Если брат мой, как бывший спортсмен, мог не только что-то подсказать Косте, но и поддержать племянника морально, то, увы, этим он не ограничивался. Он пробовал сделать это еще и со мной.

Бывал регулярно посылаем.

Жаловался на меня матери.

В целом у нас в семье шла «обычная нормальная цивилизованная жизнь».

Было непросто, но привычно.

Так как мне, да и детям, ничего особенного в дни пребывания дяди Андрея на родной земле от него было не нужно, то, на мой взгляд, мы все отделывались легким испугом.

То есть расходились мирно. По телефону.

А потом для меня случайно грянул гром.

И, в кои-то веки, не связанный с моей семьей непосредственно.

В один из дней летний дождь сначала просто зарядил слишком сильно, а потом переродился в грозу.

И если Кот успел примчать домой с тренировки мокрый как мама-дорогая-цуцик, то про Леру, ушедшую на очередную консультацию в Университет, даже подумать было страшно.

Поэтому, чтобы не думать, я решила ехать.

Да, чем черт не шутит, когда бог спит? Вот я и узнала один из вариантов.

Глава 30

Чем черт не шутит?

'Может, ты на свете лучше всех,

Только это сразу не поймешь.

Одна снежинка — еще не снег, еще не снег,

Одна дождинка — еще не дождь…'

Леонид Дербенев «Ты говоришь мне о любви»

У меня наступил острый момент в романе: надо писать катарсис.

А я не могу.

Мне так больно и горько, что я захлебываюсь слезами обиды и горечи за героиню, которая уже давно перестала быть мной. Просто так девочку жалко, что сил нет.

И тут вдруг, под внезапный грозовой раскат в дом вваливается мокрый насквозь Кот:

— Ох, мам, там реально трэш! А Лерка пришла уже?

И вот тут я понимаю, что прощелкала это.

Капец, а вдруг Рома, зараза, был прав, когда говорил, что я из-за книжек своих дурацких ничего другого не вижу и на детей наплевала? Скотиной он быть от этого не перестанет, но вдруг прав был?

В вотсапе в диалоге с Лерой висит упоминание, что она занята до семнадцати ноль-ноль.

Оп-па.

А сейчас как раз столько и есть. И гром грохочет, и вода льет стеной с небес. И мать переживает.

— Лер, ты закончила уже? — срочно набираю дочь.