Герцогиня-дурнушка

Белое смотрелось бы потрясающе на фиолетовом бархате.

Затем у Тео возникла идея, что воротник можно сделать гофрированным и отделать его узкой полоской лебяжьего пуха. Будет еще лучше, если рукава сделать не из того же темного материала, а почти прозрачными – как тот новый индийский шелк, что был на ее подруге Лусинде прошлым вечером. И она сделала бы их достаточно широкими, чтобы ниспадали волной от плеча, а затем плотно прилегали у локтей. Или, может, у запястий – так было бы более впечатляюще…

Тео вообразила, как входит в бальный зал в таком костюме. Никто не стал бы хихикать и злословить о том, походит ли она на девочку или на мальчика. Она бы остановилась на минуту наверху лестницы, привлекая к себе все взгляды, а потом бы раскрыла свой веер… Нет, веера ужасно обременительны. Она должна появиться с чем-то иным.

А первого мужчину, который пригласил бы ее танцевать, обратившись к ней «мисс Саксби», она бы встретила слегка утомленной, но благосклонной улыбкой. «Называйте меня Тео», – сказала бы она. И все эти матроны были бы так шокированы, что весь вечер не могли бы судачить ни о чем другом.

«Тео» – это ключ. Обращение по имени играет огромную роль в формировании тех глубоких привязанностей, которые мужчины испытывают друг к другу, так что самые близкие отношения у них складываются скорее с друзьями, чем с женами. Она видела это на примере Джеймса. Когда ему было тринадцать, он буквально преклонялся перед капитаном крикетной команды в Итоне. Так что если гладко зачесать волосы назад и надеть платье, слегка напоминающее униформу крикетной команды, все эти мужчины, когда-то боготворившие своих капитанов, окажутся у ее ног.

Она так размечталась, представляя себя в жакете строгого покроя наподобие итонского парадного сюртука, что даже не сразу услышала, что стучат в дверь.

– Дейзи! – Настойчивый возглас пробился наконец сквозь туман ее мечтаний, и она, поднявшись с кушетки, отворила дверь своей спальни.

– Ох, привет, Джеймс, – пробормотала Тео без особого энтузиазма.

Ей сейчас не очень-то хотелось видеться с другом, наотрез отказавшимся посещать балы. Он, конечно же, знал, какими ужасными оказались для нее все три недели ее первого светского сезона, но одно дело знать, совсем другое – испытывать. Да и как бы он мог испытывать нечто подобное? Сам-то Джеймс был потрясающе красивым и весьма обаятельным, когда не упрямился. К тому же он будущий герцог. Несправедливо, что ему так много всего досталось.

– Я не поняла, что это ты, Джеймс, – добавила Тео.

– Не поняла? – удивился он. – Но ведь я единственный человек в мире, который называет тебя Дейзи. Позволишь мне войти?

Девушка тяжело вздохнула и отошла от двери.