Возлюбленная герцога

А если и заметят, то подумают, что Безумный Марвик забрался на крышу со своей последней любовницей.

– Любовница станет самой удивительной частью этой истории, – сухо отозвался он.

Она замерла, и он мысленно выругался, не желая продолжать этот разговор. Только не сейчас, когда он едва убедил ее открыться перед ним. Обернувшись, Грейс негромко спросила:

– И никакой возлюбленной, поджидающей тебя в Бергси?

– Я сам-то редко бываю в Бергси.

– Это не значит, что ты не ищешь там удовольствий.

– Нет там никаких удовольствий. – Это прозвучало холоднее, чем он намеревался сказать. Суровее. Но ему совсем не хотелось, чтобы дух Бергси перенесся сюда и разделил их. Не хотел, чтобы тот снова приблизился к Грейс. Эван кашлянул, прочищая горло, и добавил: – Честное слово, удовольствия – не мой конек.

Она повернулась к нему.

– Как печально. Для чего иметь титул, и деньги, и власть, и привилегии, если не для того, чтобы устраивать ночные герцогские вакханалии?

– Боюсь, я никогда не получал приглашений на герцогские вакханалии.

– Хм-м, – протянула Грейс. – Думаю, ты должен считать себя везунчиком в этом отношении. Я знаю немало герцогинь, мужья которых либо смертельно скучны, либо абсолютно омерзительны; ни то, ни другое не годится для хорошей вечеринки.

– В таком случае, я постараюсь избегать и тех и других, а все свои вакханалии приберечь для тебя.

– В этом мне нет равных.

– Не сложно поверить, – сказал он, желая вернуться к ее жизни.

Грейс склонила голову набок.

– Как я уже говорила, мой бизнес – это удовольствия.

– Ты удивишься тому, сколько всего приплывает вместе с удовольствиями.

– Могу себе представить. – Он помолчал, затем спросил: – А что ты выведала обо мне?

– Кто сказал, что я спрашивала о тебе?

– Тебя никто не знает.

«Ты меня знаешь». Вслух он этого не произнес.

– Максимум, что мне о тебе донесли, это то, что у тебя есть серая лошадь. И ты любишь верховые прогулки в парке.

– Вообще-то я не люблю ездить верхом в парке.

– Конечно, не любишь, – сказала она так, словно это знали все. – Ты любишь ездить верхом там, где можно скакать быстро и далеко.

Эван взглянул на нее.

– И притворяться, что мне никогда не придется возвращаться.

– Но тебе всегда приходится, верно? Возвращаться?

Ему всегда приходилось, будучи привязанным к отцу и к герцогству, словно он сидел на цепи. Прикованный к Бергси-Хаусу. И к этому особняку тоже.

– И никто не смог рассказать мне, где ты был весь прошлый год, – произнесла она негромко, обращаясь к ночи.

Эван посмотрел на нее.

– Ты велела мне уехать, – ответил он, глядя в сторону, на крыши домов, купающиеся в лунном свете.

– Но ты все же вернулся, – сказала она.

– Другим человеком, не тем, что уехал, – признался он. – Лучшим.