Возлюбленная герцога

И все же он сдерживался. Глубоко, прерывисто вздохнул, и в этот момент, поняв, что только силой воли он сдерживается, позволяя ей самой управлять происходящим, что-то внутри Грейс отомкнулось. Что-то, что – она знала – принесет ей столько же боли, сколько наслаждения.

Но эта ночь для наслаждения.

Она приподнялась на коленях (и это добавило удовольствия ее прикосновениям), наклонилась и поцеловала его в грудную мышцу, повернула голову и потерлась щекой о его теплое тело, затем поцеловала в основание шеи, туда, где та встречается с ключицей.

Еще один поцелуй в середину груди, и сердце его под этим поцелуями колотилось все сильнее и сильнее.

Еще один, несколькими дюймами ниже.

Он выругался, негромко и грубо, и это грязное слово вызвало в ней всплеск желания.

– Я так долго этого ждал, – прошептал он, пока она покрывала короткими, мягкими поцелуями кожу вдоль повязки, распаляя их обоих.

– Скажи мне, – повторила она его слова, прижимаясь губами к коже, а пальцы ее ловко расстегивали пуговицы, широко раздвигая ткань и высвобождая ошеломительно длинный орган.

Даже тут он был идеален.

Она села на пятки, не трогая, просто глядя – длинный, гладкий, твердый, как камень, вздымающийся из куста темно-каштановых волос.

– Тысяча чертей, – прошептал он, и это не было ругательством. Это была молитва.

Она с трудом оторвала от него взгляд и посмотрела Эвану в глаза.

Одна его бровь приподнялась, он отпустил подлокотник и потянулся к ней, взял ее лицо в ладони и долго смотрел в глаза пылающим взглядом.

– А тебе он нравится.

Она снова посмотрела на свою награду.

– Вижу. Я вижу, что ты его хочешь. – Он помолчал, едва заметно шевельнул бедрами. – Господи, Грейс…

– Попроси, – шепнула она. – Скажи, что тебе нравится.

– Твои прикосновения, – ответил он. – Позволь мне почувствовать… – Его бедра дернулись, когда она дала ему то, чего он хотел. Ее пальцы на горячей плоти, и он снова выругался, и грешные слова раздались в тихой комнате, как выстрел. – Да. Черт. Да! Я целую вечность ждал, когда ты так меня потрогаешь.

– Вот так? – спросила она, осмелев.

Он приподнял бедра ей навстречу, глубже запустил пальцы в ее волосы.

– Господи, да. Вот так.

– Но не только это, – отозвалась она и сжала его крепче. Скользнула рукой от толстого основания до прекрасной головки с каплей жидкости на ней. Повторила движение, и он застонал. – Еще вот это.

– Все это, – проговорил он чувственным голосом.

– Покажи мне, – прошептала она.

Он накрыл ее руку своей, и картинка – его большая, грубая ладонь сжимает ее ладошку и учит, как доставить ему удовольствие – была чистым вожделением. Он сжал крепче. Двинул бедрами.

– Не нужно быть нежной, – прохрипел он. – Я этого не хочу.