Возлюбленная герцога

Он чуть наклонил голову и одарил Элис своей самой сияющей улыбкой. Та густо покраснела. Грейс не могла ее за это винить. Она и сама бесчисленное количество раз краснела под влиянием этой улыбки.

Долгие годы она вспоминала точный изгиб этих губ. Как теплели при этом его глаза. Что она чувствовала, когда эти губы прижимались к ее коже.

Грейс вздохнула. Он повернулся и посмотрел на нее. Элис же, не отрывая от него взгляда, сказала:

– Да это ниче, право слово. Просто сконы моей маменьки. Еще хотите?

Он потер руки, как мальчишка.

– А вы знаете, думаю, не откажусь, спасибо.

Элис повернулась к Грейс:

– А ты, Далия? Съешь лепешку?

Она оглянулась на стену, на которую собиралась взобраться. На крыши, которые привели бы ее в дом номер 72 по Шелтон-стрит, далеко от этого места и новой ловушки, которую он наверняка уже расставил.

Но прежде, чем Грейс успела вежливо отказаться, прежде, чем снова начала подниматься на стену, она посмотрела на него. И увидела вызов в его глазах, ясных, как день.

А почему бы ей и не принять угощение? Это место принадлежит ей так же, как ему. Больше, чем ему. А значит, и сконы скорее полагаются ей, чем ему.

Она подошла, и Дженни, сидевшая на низком чурбаке, подвинулась, освобождая место для Грейс. Та выбрала скон и, убедившись, что их разделяет лохань, – как будто железная емкость, полная тепловатой, грязной воды, сумеет ее защитить, – села напротив Эвана.

Не то чтобы ей требовалась защита.

Не требовалась. Даже несмотря на то, что мужчина, сидевший напротив, был совсем не тем, чего она ожидала – не мальчиком, которого она так долго любила, ни безумцем, которого она еще дольше боялась, не любовником, которому она отдалась всего несколько вечеров назад… совсем ненадолго.

Но то, что она его не узнавала, не имело никакого значения. Грейс обладала огромным опытом маскировки и знала без тени сомнения, что мужчина напротив – однодневка. Он оставался герцогом Марвиком, и разве Грейс не зарабатывала себе на жизнь, давая аристократам возможность притворяться кем-нибудь другим?

Значит, этот герцог выбрал себе роль бойца из Ковент-Гардена. У него есть кулаки, чтобы подтвердить это, и героическая улыбка, чтобы завоевывать дам.

Но это не делало его реальным. Всего лишь фантазия. И даже взгляд его сияющих, как янтарь, глаз ничего не изменит.

– Твоя рубашка вся в крови, – сказала она.

Он слизнул крошки с уголка рта. Она изо всех сил старалась не смотреть.

– Рана на щеке не будет почетным знаком, если воспалится. Пора тебе вернуться на Гросвенор-сквер и послать за вашим хирургом для франтов, чтобы он тебя починил.

– Если нужно полечить, так у меня есть для вас мазь, милорд, – вмешалась Элис.

– Ого! – воскликнула одна из женщин.