Герцог-дьявол

Но ей нужно было во что бы то ни стало уйти. Он создал слишком много обезоруживающего уюта в библиотеке. Темнота привносила в обстановку еще и интимность. Ей иногда начинало казаться, что она беседует с другом. Или шутит с возлюбленным.

Он продолжал стоять.

Сердце Аманды бешено колотилось, когда она поднялась с кресла.

– Вы не должны прикасаться ко мне. Как вы и говорили, те же самые условия, что и в прошлый раз. Никаких объятий, никаких…

– Ну подойдите же сюда, чтобы мы могли с этим покончить…

Затем она совершила шесть самых долгих шагов в своей жизни и остановилась на расстоянии трех футов от него. Если они оба немного потянутся, то сумеют…

– Ну подойдите же ближе.

Когда Аманда делала эти два последних шага, у нее подгибались ноги, но она оказалась действительно очень близко к нему. Настолько близко, что даже чувствовала его тело рядом. И ее тело реагировало на эту близость.

– Не отодвигайтесь. Если вы будете отодвигаться, все условия упраздняются. И смотрите на меня. Я вовсе не намерен целовать вас в лоб.

Она совсем забыла, какой он высокий, и какой маленькой она себя чувствует рядом с ним. В прошлый раз в саду он сумел покорить ее своей мужественностью. Воспоминания об этом всплыли у нее в памяти, усиливая возбуждение.

Она заставила себя взглянуть ему в лицо. Даже в полутьме ей казалось, что она видит синеву его глаз и озорные локоны.

– Всего один поцелуй, – предупредила она.

– Но я не обещал, что он будет коротким.

Аманда закрыла глаза и вся напряглась. Она не должна так расслабляться, как тогда в саду, и наслаждаться его поцелуем. В течение всего этого поцелуя она должна оставаться холодной.

Но уже от первого соприкосновения их губ весь лед растаял.

Не быстро. Совсем не быстро. Он знал, как продлить поцелуй, как постепенно получить от нее отклик. Тепло растекалось по телу Аманды. Сначала едва заметно, затем мощным потоком, которому невозможно было противостоять. Страстное желание пронизывало ее. Он сдержал обещание и не притрагивался к ней, но вскоре ей страшно захотелось, чтобы он коснулся ее.

Как мужским губам удается быть одновременно мягкими и твердыми? Ее поражало его умение с помощью поцелуя полностью изменить отношение к себе. Она заметила, что любое ничтожное движение во время поцелуя имело грандиозные последствия для всего ее тела. И она уже не возражала, когда его язык наконец проник к ней в рот.

Это вызвало дрожь и острое ощущение удовольствия. Благодаря поцелую она оказалась совсем близко к нему, и их тела легко соприкасались. Рубашка служила плохой защитой, и ее груди набухли от растущего вожделения.

Как этот поцелуй изменил ее: покорил, оживил. Но эти реакции не вызвали в ней ни малейшего протеста. Она радовалась охватившему ее возбуждению.