Герцог-дьявол

Аманда поднесла зеркало поближе, чтобы посмотреть, как смотрится на ней платье. Тонкая ткань подчеркивала ее формы. Казалось, оно было сшито именно для нее. Девушка поразилась, как Габриэлю удалось подобрать размер.

Они провели прекрасный вечер, наполненный радостью и весельем. Герцог занимал ее рассказами о своих юношеских проделках, когда он вместе с друзьями принадлежал к лондонской золотой молодежи. А она поведала ему о том, как руководила ночными набегами на школьную кухню за пирогами, спрятанными там. Хитрость заключалась в том, чтобы забрать пироги с разных полок, а не хватать те, что были наиболее доступны.

Они говорили не только о веселых вещах. Он признался ей, что чувствовал себя крайне неловко из-за того, что унаследовал титул и состояние слишком рано, в возрасте двадцати трех лет. Он считал крайне несправедливым, что на него свалились такие тяжкие обязанности в столь раннем возрасте, намного раньше других аристократов его поколения. Поэтому он стал игнорировать свои обязанности. Аманда поняла, что теперь он раскаивается в этом. Ведь, в конце концов он же сын герцога.

Аманда потянулась, чтобы расстегнуть ожерелье, но мужские твердые руки приняли на себя эту обязанность. Она подняла зеркало и увидела в нем его отражение. На нем был расшитый халат, застегнутый на поясе.

Он стал настолько близок ей, что она больше не думала о его красоте. Если бы его лицо было далеко не так красиво, она бы даже и не заметила. Однако случайный взгляд, брошенный в зеркало, как будто открыл его заново, она словно впервые увидела Габриэля: поразительное лицо с волевым подбородком и резкими правильными чертами, как будто высеченными резцом талантливого скульптора, глаза сапфирового цвета, глубокие как океан. Непослушные темные кудри несколько смягчали жесткость лица, так же как и обворожительная улыбка. Но она видела его разгневанным и понимала, что Лэнгфорд – человек, шутки с которым могут обойтись очень дорого.

Он заметил, что она внимательно рассматривала его, пока он возился с замочком. Наконец тот расстегнулся, и ожерелье упало в ладони Аманды.

– Ты была прекрасна в этом украшении, – сказал он. – И в платье тоже. – Он поднял ее и повернул к себе лицом. – Однако пришла пора его снять.

Он взял ее за руку и провел в спальню, где опустился в кресло и произнес:

– Сними его сама, я не хочу своими неловкими руками повредить его восхитительную материю.

– Я как-то не замечала раньше твоей неловкости. Мне кажется, у тебя масса опыта и ты настоящий профессионал в обращении с изысканными тканями.

– Нет-нет, я совершенно неловок с ними. – Он одарил ее своей дьявольской улыбкой. – Будет лучше, если ты сделаешь это сама, а заодно исполнишь одну из своих песен.

Аманда опустила лиф, шелк плавно скользил по ее телу.