Герой моих грез и кошмаров

 – Ваш муж точно его отец?

Я вскинула взгляд на инспектора и от души возмутилась:

– Призываю богов в свидетели: я никогда не изменяла супругу!

Аламейский поморщился:

– Не кричите, верю. Такие, как вы, не изменяют.

Мне почудилось снисхождение в тоне, как будто верность – это слабость? Но возмущаться не стала – из коттеджа вышел Хельц с Лил на руках."

"Блондин – впервые я увидела, что его плащ распахнут и под ним простая черная рубашка и такие же штаны – шел без спешки и скалился. Довольно, пожалуй, даже счастливо, демонстрируя острые белоснежные зубы.

От подобной улыбочки мороз продрал по спине. Нелюдь! И у него в руках моя Лил… Хм, и она тоже улыбается. Смущенно. И ручки доверчиво, глупышка, обвила вокруг шеи спасителя… Такая чистенькая, без следов копоти парочка. У них даже одежда не обгорела и настроение преотличное, как будто не с пожара вылезли, а с увеселительной прогулки вернулись.

Так, ничего не понимаю. Что происходит?

– Вы смотрите, как будущая теща на потенциального зятя, – насмешливо заметил Аламейский. – Не беспокойтесь, Хельца не привлекают худосочные трепетные девицы.

– Угу, я вижу.

Я с подозрением рассматривала оживившегося кучера, который продолжал держать на руках мою воспитанницу, а та не спешила с них слезать. У него даже румянец на бледных щеках появился. Или это отблески пожара?

Быстро окинув спящего сына внимательным взглядом и убедившись, что он точно в порядке, я решительно направилась к довольной парочке.

– Лил, ты цела?

Рядом с высоким Хельцем я выглядела мелкой букашкой, которую легко раздавить. Но допустить, чтобы он обидел мою Лил?..

Глядя нелюдю в глаза, я мысленно представила, как подливаю ему в чай слабительное.

Хельц прищурился – явно уловил мой боевой настрой и обещание угрозы – и поставил Лил на ноги. Хороший мальчик… пока ничего делать не буду.

– Я в порядке, Джемма. Как Оливер? – всполошилась Лил.

– Переутомился, – сухо ответила я.

Подхватив воспитанницу под руку, повела ее прочь, подальше от странного блондина, которому холодно жарким летом и тепло в горящем доме.

Спиной почувствовала чужой взгляд. Вспомнился рык Хельца, когда я попала ему обувью в лоб. Он пробудил подспудный страх, но я все равно обернулась и посмотрела нелюдю в глаза. За своих буду стоять до конца, худосочная трепетная дева ему не достанется!

Вопреки ожиданиям, кучер не показал досаду, наоборот, в его глазах промелькнуло нечто похожее на удовлетворение и уважение.

От игры в гляделки меня отвлек Аламейский.

– Случившееся, госпожа Рутшер, перечеркивает старые договоренности.

Я сжалась, ощущая, как внутри растет ледяной ком.