Главный герой блокбастера

Кстати, о цветах. Алеф наконец-то понял, какой букет он подарит Мэтту. Надо будет позвонить ему завтра и после съемок заехать.

Он оглядел парней и девчонок. Шуток и смеха сегодня было, как и всегда, даже больше, чем нужно, но Алефу чего-то не хватало. Вот в реплику Питера бы чуток язвительности, как у Стена, а Брендону бы, напротив, смягчить, как это делал Леон, — а то как-то обидно по отношению к Луизе получилось.

Где-то ближе к середине вечера, он окончательно понял, что соскучился по друзьям Дерека. И при этом с досадой признался себе, что в свою компанию позвать их он не может. Слишком разными они были, и, к сожалению, сравнение было явно не в пользу молодых, честолюбивых, но не слишком образованных парней и девчонок. Кривляться и дефилировать по сцене или перед камерой — все они умели прекрасно, но вот что-то большее… Впрочем, шутки обо всем, что ниже пояса, у всех тоже получались на ура.

Нет, конечно, и разговоры о чем-то посерьезнее — споры о тех же машинах, и максималистские рассуждения с псевдофилософской подоплекой — тоже были, и Алеф раньше с удовольствием принимал в них участие, — но сейчас его больше занимал букет и с каждым днем растущее стремление купить мотоцикл вкупе с двумя совершенно противоречивыми желаниями: посоветоваться перед покупкой с Дереком и устроить ему сюрприз.

Проведя на пляже еще с полчаса, Алеф распрощался и поехал домой. Как поступить с мотоциклом, он так и не решил.

* * *"

"— Восьмая палата, — звонким голосом сказала хорошенькая медсестра и в который раз покосилась на Алефа.

Алеф мысленно усмехнулся, а вслух сказал:

— Спасибо, мэм, — и, удобнее перехватив букет, направился по больничному коридору.

Он бы тоже пялился на человека, если бы у него в руках было такое. Даже для Голливуда этот букет был выдающимся. Ярко-алые розы, гвоздики, пуансетии, еще какие-то цветы, неопознанные Алефом. И в толще буйства красного цвета густо торчали пластиковые звезды, щедро облитые серебряными блестками. Низ этого чудовища был подбит пышными складками серебряной в красные звезды бумаги.

— Привет! — спрятав букет за спину, Алеф толкнул дверь палаты. Мэтт, бесцельно щелкающий кнопками пульта от телевизора, быстро обернулся и тут же широко улыбнулся. — Я тебе вот что принес! — и вытянул руку с букетом вперед. — Для поднятия духа и все такое!

Мэтт явно вознамерился что-то сказать, но не смог: увидел букет и согнулся в приступе неконтролируемого хохота.

— О-том-сти-и-ил, — выдохнул он кое-как сквозь смех и утер выступившие слезы. — И как оно называется?

— Самый ужасный, — с гордостью молодого папаши заявил Алеф и, перестав сдерживаться, тоже заржал. — И да, это месть! — бухнул букет на стол и сел в стоящее у кровати Мэтта кресло.