Героиня по вызову 3

Ты отрицаешь?

— Я только сказала, что нужно помогать всем, когда она заявила, что гномы-беженцы недостойны церковной помощи, — она взглянула на бенедикту, — им сейчас тяжело, в шахтах завёлся дух, который людей с ума сводит. Они из самого Стразваца помощь просили и говорят одна из наследниц Великих Домов взялась за это лично.

— Ну, вот и с укрывательством всё стало понятно, — кивнул Кадос.

— Да я не укрывала! — в отчаянии воскликнула девушка, — просто разрешила пожить у себя гномьей семье, они дома лишились…

Бенедикта подняла руку:

— Что ж, всё ясно. И никакого раскаяния. С другой стороны, заблуждающаяся дочь людского племени всё же принадлежит к людскому племени. Пусть люди её и судят. Приговор – коридор верных.

Девушка, не веря своему счастью (видимо уже смирилась с перспективой оказаться на костре), шагнула назад рассыпаясь в благодарностях. Кадос зачитал следующее имя:

— Сарнай из клана Длинного клыка. Шаг вперёд.

Орчиха молча сделала шаг.

— Ты обвиняешься в бандитизме, нападении на человека и грабеже. Что скажешь в свою защиту?

Женщина фыркнула:

— Тот козёл нанял меня и моих парней разобраться с бандитами, а когда мы это сделали, отказался платить. Я просто взяла то, что он нам был должен и добавила пару тумаков сверху.

— Чистосердечное признание, значит, — сказал Кадос и повернулся к Карионе.

Бенедикта покачала головой:

— Только покаяния я снова не вижу. Приговор – сожжение на костре.

— Это мы ещё посмотрим, — заявила воительница и прыгнула вперёд, к помосту.

Если она рассчитывала умереть на мечах, ей не повезло. Кадос приложил её знаменем поперёк хребта, добавил по голове и указал на бесчувственное тело паре инициев:

— Привяжите её к столбу.

Когда орку унесли, Кадос зачитал последнее имя:

— Лираэн из Митриссы. Шаг вперёд.

Эльфийка осталась стоять на месте.

— Шаг вперёд!

Девушка покачала головой:

— Я не признаю этот суд.

Кадос нахмурился:

— Это неуважение к церкви и лично к бенедикте Карионе.

— Я не признаю и вашу церковь тоже.

Рыцари шагнули вперёд, но их остановил жест жрицы:

— Заблудшее дитя просто напугано. Неуважение к церкви карается очень строго. Неужели ты не хочешь ничего сказать в свою защиту? Или хотя бы заслушать обвинение?

— Нет. Но, — она вдруг бросила на меня мимолётный, почти незаметный взгляд, — я скажу последнее слово. Ты умрёшь гораздо хуже меня. И лишишься того, чем дорожишь больше всего, — она обвела площадь взглядом и добавила громче, почти крикнула, — Как и вы все!"

"— Великая мать защитит, — ответила Кариона, вздёрнув подбородок, — на костёр её.

Девушка молча развернулась и, не дожидаясь окрика рыцарей пошла к одному из свободных столбов. Поднялась по помосту и флегматично наблюдала за тем, как её привязывают.