Герой

Я видел, как смеется мужчина, и чувствовал его раздражение от неудачной шутки, я видел, как мягко уговаривает своего собеседника седой старик, и чувствовал его ненависть, я видел, как радушно улыбается мне парень, и чувствовал его злость и зависть… Это было для меня действительно тяжело, но зато я понял – что бы ни случилось, я не хочу стать одним из них. Я не хочу так жить и не буду!

Ведь для меня маски означали не просто выражения лиц – для меня это было нечто большее. Да, я также пользуюсь масками, это для меня привычно и весьма удобно. Вот только, надевая маску, я полностью вживаюсь в образ, подчиняю все свои мысли и чувства внешнему виду, поэтому никто из окружающих не может распознать моей фальши. Но здесь было совсем иначе – все присутствующие тоже носили маски, но они были грубыми, картонными, вызывающими у меня только отвращение, когда за ними внезапно начинало проступать истинное лицо человека.

Вероятно, Снежана уловила мое раздражение, поскольку спросила мысленно:

«Я чувствую их всех и поэтому начинаю злиться», – ответил я.

«Потому что все чувства, которые они показывают, кардинально отличаются от тех, что они ощущают на самом деле, а для меня это тяжеловато вынести, ведь я слышу: «вы отличный человек», а ощущаю: «из какой норы ты выполз, червяк?»

«А раньше вы этого не замечали?»

«Нет. Как выясняется, я не чувствую эмоций разношерстной толпы. И только при сосредоточении на ком-то одном я могу его ощущать. И вот теперь, когда они говорят со мной поодиночке, я чувствую их, а как отключить свою способность, увы, не знаю. Их эмоции слишком яркие, чтобы от них можно было закрыться».

«Кажется, я знаю, что вам может помочь», – мысленно сказала Снежана и, дождавшись, пока мой собеседник сделает паузу, уже вслух спросила:

– Алекс, вы не подарите мне танец?

– С превеликим удовольствием! – ответил я, едва скрывая облегчение.

Мы прошли в танцевальный круг, где уже собирались десятки пар. Судя по всему, предстоял групповой танец, и мне придется постараться, чтобы не ударить в грязь лицом. Музыканты заиграли нечто бодренькое, пары выстроились в рядок, и началось.

В принципе, ничего сложного, это я понял уже через минуту. Главное оставалось тем же – следить за всем, что делают остальные, и повторять их движения. Вот только этот танец был немного быстрее и размашистее, чем вальс, поэтому пришлось постараться, чтобы держать в уме перемещения всех людей, стараясь не столкнуться с проходящими мимо парами. Да еще и движения танцоров были подчинены строгой схеме – то они делились на две шеренги и проходили мимо, то гребенкой проникали друг в друга, то смещались в шахматном порядке, то крест-накрест и все это притопывая, пританцовывая и делая обязательные реверансы и поклоны в конце каждой части.