Герой

Слишком мала вероятность, что о них сохранились какие-то упоминания, а даже если и так, я ведь совершенно не представляю, где сейчас нахожусь, поэтому никакие ориентиры на поверхности мне ровным счетом ничего не скажут.

Я вернулся туда, где оставил Шандара. Он уже проснулся и сидел, растирая затекшую руку.

– С кем ты говорил? – спросил он.

– С Алоной, – не стал я делать секрета.

Гвардеец странно на меня посмотрел, но мне было абсолютно все равно, считает он меня сумасшедшим или нет, поэтому я лишь скомандовал:

– Подъем, идем дальше!

И мы пошли. Не знаю, сколько мы так топали, я потерял счет времени. Мы следовали по руслу, не теряя времени на различные ответвления и поперечные коридоры. Даже тогда, когда русло разделялось на два или больше, я выбирал нужное, полагаясь только на свою интуицию. Временами нам попадались большие пещеры, украшенные сосульками, а иногда в стенах встречались драгоценные камешки, блестевшие в свете моего светляка. Поначалу я собирал их, выковыривая Черным кинжалом, но потом стал обращать внимание только на сафрусы. Их мне попалось всего пять штук, но довольно крупных, размером с горошину.

Шандар никак не реагировал на драгоценности, полностью погрузившись в себя, да и я чувствовал, что эта прогулка постепенно начинает меня утомлять. Сначала пришел голод, но с ним худо-бедно я справлялся, а вот потом навалилась жажда, которая была неумолима. Она высушивала меня изнутри, драла горло и заставляла облизывать губы. Вспомнив какой-то фильм, я оторвал от рубашки пуговицу и засунул в рот, став сосать ее, будто конфету. Немного помогло, поэтому я посоветовал Шандару сделать то же самое. Подчинившись, он с мясом вырвал пуговицу из своего мундира и с полнейшим безразличием отправил в рот. Похоже, гвардеец начал сдавать, поэтому я старался следить за ним краем глаза, чтобы не допустить неожиданностей. Нет, если он будет пытаться разбить себе голову о стены, я ничего делать не стану, но ведь он вполне может сначала попробовать это устроить мне, а кто знает, как сработает моя интуиция в условиях обезвоживания?

После еще одного привала у Шандара появилась острая необходимость пообщаться. Его словесный понос не умолкал ни на минуту. Попытавшись было его заткнуть и сказать, что при разговоре тело теряет больше жидкости, я ничего не добился и был вынужден слушать его рассказы о себе. О том, как он рос, мечтал стать гвардейцем, поступил в армию, прошел подготовку и стал лучшим в отряде… Спустя часа три подобной болтовни я сказал ему на полном серьезе, что, если он не прекратит, я убью его. Это помогло. Видимо, Шандар еще сохранил рассудок, так как прочел нечто в моих глазах, сразу заставившее его заткнуться.